Больше не кукла - Ольга Островская

удачный момент, когда она устранится, и сделать рывок, чтобы быстро её заблокировать, пока эта мразь в спячке. Наверняка вам мои блоки показались бы хаотичным и бездарным нагромождением ментальной энергии, но они пока что работают.

− Почему она устранилась? – вдруг подаёт голос Са-ард, тоже неспешно приближаясь к столу. Будто крадётся.

− Потому что не хотела терпеть боль. Хамана решила преобразовать моё тело, чтобы сделать его более выносливым.

На-агары ошеломлённо застывают, таращась на меня горящими глазами.

− Её предупредили, что это будет очень болезненно, несмотря на всю анестезию. Она решила временно отстраниться и переждать, поскольку была почти уверенна, что меня больше нет и я ничего не смогу сделать…

− Ты позволила сотворить это с тобой? – неожиданно надвигается на меня Са-ард. Злой, как тысяча чертей.

− А что мне было делать? – вскидываю голову, слегка задетая его тоном.

32.3

− Брат, осторожней, − окликает Шоа-дар.

И Са-ард закрывает глаза. Отступает, ускользая обратно. Отворачивается от меня, напряжённый, как натянутая тетива.

Сердце сжимается от боли.

− Извини нас, Ж-шеня, − просит змей младший. – Никто ничего не ставит тебе в упрёк. Наша реакция… Одна лишь мыс-с-сль, что ты подверглась этой операции… что выдержала такую боль. И столько вс-с-сего до операции. Для нас это нестерпимо.

Хмуро вздохнув, он опускает голову.

Так это… они так отреагировали из-за того, что мне было больно?

− Эта операция… всё было не так страшно. Я практически ничего не ощущала на физическом уровне, − признаюсь тихо. – И я знала, зачем мне это нужно. Знала, что это мой реальный и единственный шанс взять над ней верх. И ждала. Поэтому операция не травмировала меня даже морально. Совсем. Особенно по сравнению со всем остальным. Поэтому… не надо так остро всё воспринимать.

− Рас-с-скажи, что было дальше, − просит Шоа-дар. − А ещё лучше, с самого начала. С побега.

И я рассказываю. Обо всём.

Когда на-агары слышат о планах богарессы на моё тело, они чуть не взрываются от ярости и шока. Уже оба. Но каким-то чудом сдерживаются, отвлёкшись на расспросы обо всех разговорах Хаманы с дагрийцами.

Потом я делюсь своими размышлениями насчёт моих способностей. Выкладываю даже то, как действовала на ментальном уровне, что делала, чтобы заблокировать Хаману. Зная, что как раз они поймут меня, как никто другой.

Затем перехожу к своему пробуждению и всему, что последовало за ним.

На-агары слушают очень внимательно. Даже Са-ард внимает каждому слову, хотя по-прежнему держится на расстоянии.

− Взвесив предложение Тамерана, я решила, что мне действительно будет гораздо проще убраться с Дорады вместе с ним, − описываю свою встречу со шкадаром. − Но как только мы покинули планету, он сразу дал понять, что понял, кто перед ним на самом деле…

− Как? – внезапно разворачивается ко мне всем корпусом змей старший.

Надо же, заинтересовался.

− Я не могу рассказать, − вскидываю подбородок. – Это не мой секрет. К Тамерану я отношусь очень хорошо и не чувствую себя вправе выдавать его тайны.

− Значит, это какая-то его личная тайная ос-с-собенность, − сужает глаза Са-ард. − Способность? Что-то связанное с его рас-с-ой?

− Что? Я ничего такого не говорила, − вспыхиваю. – С чего ты это взял?

Са-ард выразительно изгибает бровь. Чёрт. Видимо, формулировка фраз у меня получилась гораздо более говорящей, чем я хотела.

− Я ничего больше не скажу. Того, что я вам поведала, более чем достаточно, чтобы вы могли убедиться в том, лгу я, или нет. Если же нет, тогда никакие мои слова вас не убедят, − сложив руки на груди, откидываюсь назад. С вызовом смотрю на обоих на-агаров.

Пусть думают, что хотят, если такие умные.

− Мы и до этого рас-с-сказа тебе верили, Ж-шеня, − очень убедительным тоном уверяет меня Шоа.

− Да неужели? – скептически вскидываю бровь. – А зря. Я бы сама себе не поверила, после всего. А вы верите? Это странно слышать. И не вызывает ответного доверия.

− Но тем не менее, ты соглас-с-силась принять нашу помощь. Практически не интересуясь деталями, − замечает Са-ард. Явно взявший себя в руки.

− Вы не рассказывали мне их раньше. Я так полагаю, вы не хотели, чтобы она узнала. Сейчас, я не могу со стопроцентной уверенностью сказать, что она нас не слышит. Поэтому… лучше и дальше ничего мне не говорите.

− И ты соглас-с-сна сделать всё, что мы скажем, по сути, вслепую? – ошарашенно уточняет Шоа-дар.

− Если это избавит меня от неё, да, − твёрдо киваю. – Ничто не может быть хуже, чем то, что она со мной собиралась сделать. Если нужно, я даже глаза и уши закрою.

− То, что тебе придётся сделать, точно не так ужас-с-сно, − криво усмехается змей младший. Бросает короткий выразительный взгляд на Са-арда. – И ты права, ей не нужно знать, это может её спровоцировать. Ты позволиш-ш-шь нам на некоторое время лишить тебя возможности видеть и слышать? Довериш-ш-шься нам настолько?

− Ты серьёзно? – округляю я глаза.

− Ты сама предложила, − коварно улыбается змей младший.

Чёрт. Действительно.

Соглашаться на такое немного стрёмно. Но что, если Хамана поймёт, что на-агары задумали, проснётся и начнёт рваться на поверхность изо всех сил? Где гарантии, что я её удержу. Нет таких гарантий.

Так что предложение Шоа-дара не такое уж и чрезмерное. Всё равно я согласилась выполнить всё, что они скажут. Какая разница, буду я это видеть, или нет.

− Ладно, − киваю с решительным видом. – Я согласна и на эти условия.

Глава 33

Между нами повисает напряжённое молчание. Братья смотрят на меня потрясённо и даже благоговейно. Словно не верят в услышанное.

− Только, пожалуйста, разговаривайте со мной… до того, как лишить возможности осязать что-либо. Я многое могу выдержать, когда понимаю, зачем я это делаю. Не нужно меня обманывать, как до её проявления. Не нужно делать вид, что всё в порядке.

− Ты думаеш-ш-шь, мы тебя обманывали? – отмирает Шоа-дар. Хмурится потрясённо.

− Вы делали вид, что всё в порядке. Показали мне сладкую, идеальную сказку вместо реальности. Идеальных себя. Я же… я же хотела вас настоящих, искренних. Хотела хотя бы частичной, но правды. Возможно тогда я была бы готова к её пробуждению и смогла бы противостоять, − произношу наболевшее. –