Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш

позвонили. Я отказываюсь с вами работать в одностороннем порядке. Ищите другого проектировщика, — категорично заявила я. — Всего хорошего. И не надо выносить мне мозг в девять вечера. Мне надоели ваши постоянные звонки в нерабочее время. Спокойной ночи.

В этот момент с моей души упал огромный булыжник. Да что там булыжник. С моих плеч скатилась образная гора и придавила Магомета. Стало почему-то так легко и хорошо. В последний раз так радовались крепостные после отмены крепостного права. Я спокойно отключила телефон и украдкой засунула чужие деньги в карман чужой куртки. И правда, последнее время я стала слишком «клиентоориентированной». Возможно, все потому, что у меня не было поддержки.

— Так, на чем мы остановились? — мучали меня, пока на экране счет был двадцать — ноль в пользу неведомой хреновины, которая капала слюной на обглоданную конечность очередной жертвы и шарахалась от света фонарей поисково-орательной экспедиции, поставившей себе целью найти как можно больше неприятностей за максимально короткий промежуток экранного времени.

Меня положили на живот и стали нежно гладить спину, залезая теплой рукой под рубашку. Феникс сидел на кровати, смотрел фильм и, едва касаясь, поглаживал меня.

— Мне бы так хотелось видеть твое лицо в этот момент, — промурчала я, чувствуя, как от прикосновения по телу разбегаются мурашки. Еще бы! Это просто восхитительно!

— Сейчас, погоди… — я услышала шуршание. Рука снова и снова делала волнительно мягкий круг. Я даже прикрыла глаза от восторга, а когда открыла, то увидела чужой паспорт, раскрытый на странице с фотографией. На меня с фотографии смотрело грустное и строгое лицо, отнюдь не романтичным взглядом.

— Вам как, повеселей или погрустней? — поинтересовался Феникс, тихо смеясь. — Погрустней — ксерокопия. Повеселей — водительское удостоверение.

Вдоволь насмеявшись, мы улеглись, как два котенка, укрылись одеялом.

— Живет, фиг найдешь в GPSe… кудесница дыма Алеся… гордится со стразами кружкой… встречает меня на подушке, — на ушко прошептали мне колыбельную. — Алеся, Алеся, Алеся…

— Ты знаешь, какой у меня с этой песней? — прошептала я, устраиваясь поудобней.

— С такой точно — первый и единственный… — прошептали мне на ухо. Прошло минут десять, и я отключилась.

Открыв глаза, я увидела, что лежу на огромной кровати, а рядом спит завернутое в одеяло тело. Несколько золотых прядей были обожжены. Прожжённая насквозь в нескольких местах рубашка валялась в моих ногах, а на полу — сброшенная явно впопыхах куртка. Рукава крутки сильно обгорели, на спине была дыра. Рядом с курткой лежали пустые пузырьки из-под зелья лечения ожогов.

— Мамочки, — всхлипнула я, закрывая себе рот рукой. — Мамочки…

На глаза навернулись слезы. Всхлипывая, я обняла спящего, потершись щекой о его щеку. Я не знала… Не знала… Как же ему было больно… Из-за меня… Я гладила его лицо, не представляя, как можно после такого взять и приехать… И не убить меня на месте… А потом сидеть и шутить. Ну вот как так можно? Я бы не смогла…

— Короче, — заметил Феникс, открывая глаза, как ни в чем не бывало и сдув короткую прядь с лица. — Того парнишку сожрали после слов: «Я тебя люблю, Эмили!». Нет повести печальнее на свете, чем повесть о дрожащем пистолете. Ты чего?

— Ничего, — всхлипнула я, глядя на рубашку. — Тебя сильно ранили? Сильно? Покажи, где болело?

Я поцеловала его плечо, а потом прикоснулась губами к спине.

— Здесь болело? — грустно спросила я, поглаживая его и снова целуя в предположительное место ожога. — Скажи честно…

— Рыжик, с таким подходом у меня сейчас много чего может заболеть, — заметил Феникс. И тут под подушкой что-то засветилось. Меня вызывал какой-то…. Сейчас прочитаю… Нейбит? До свидания, Нейбит.

— Опять стервятники. Видели, как тебе было вчера плохо, поэтому надеются на легкую победу. Вот что значит показать свою слабость в круге. Заметь, чем выше ты поднимаешь(ся) и лучше себя показываешь, тем меньше вызовов. Особенно с низов турнирной таблицы, зевнул Феникс.

Второй вызов? Да меня теперь всем Кадингером добивать собрались? Феникс глянул через плечо. Вызывал какой-то Лиор.

— Я такого не знаю, — заметил Феникс, беря мой шар в руку. Перед нами зависла в воздухе турнирная таблица. Я почувствовала себя менеджером среднего звена и средней руки, внезапно получившего понижение. Мое имя было теперь уже не в середине таблицы. Последнее поражение упорно тянуло меня на дно.

— А вот и твой противник. На предпоследнем месте. Обычно там сидят редкостные дарования, — заметил Феникс.

— А что будет, если отклонить три вызова подряд? — нервно спросила я, явно не планируя сегодня сражаться. — За мной придут?

— Рыжик, меньше знаешь — приятней сон, — хмыкнул Феникс, разглядывая то, что осталось от рубашки и куртки.

— Я хочу знать! — настаивала я, стараясь не смотреть на обгоревшие рукава.

— Хорошо, скажу. Сначала сюда придется делегация с целью дотащить тебя до круга. Если окажешь сопротивление, тебя вышвырнут из города. Больше ничего рассказывать не буду. Фильм ужасов мы сегодня уже смотрели, поэтому с тебя вполне достаточно, — заметил Феникс, бросая рубашку на пол.

Третий вызов.

— Придется принять. Не хочу, чтобы ты рисковал жизнью из-за меня, — твердо решила я. — тем более, что противник, судя по всему, не самый сильный.

— Смотри по самочувствию, — услышала я ответ. Посмотрела. Принимаю. У меня нет выбора.

Красиво одетая, с кинжалом в руках, с ядовитым когтем и кольцом иллюзий я была готова встретиться с этим настойчивым Лиором. Пока трибуны, замерев от волнения, следили за тем, как я делаю шаг в круг, ведущий издевался над моим предыдущим поражением.

— Нет, ну вы только представьте себе! Самая красивая и дорогая девушка Кадингера снова в круге? А мы уже думали, что она сейчас ублажает какого-то богача! — развлекался ведущий.

— Мне не нужна любовь одного. Мне нужна любовь всех, — усмехнулась я, мысленно уверяя всех, что не дождутся. — Я так понимаю, что мой противник слегка опаздывает? Не люблю мужчин, которые опаздывают на свидания. Надеюсь, он не тренируется? Если он чего не знает, я подскажу, куда нужно целиться…

Зрители засмеялись. Я сначала думала, что они смеются над шуткой, а потом поняла, что вместо вполне ожидаемого мужчины в круг вошла бедно одетая девушка.

Толпа заревела. Я сглотнула. Девушка была беременной…

Глава девятнадцатая. Том-2

Давайте же сбивать друг с друга алименты,

Ведь это — все любви прекрасные моменты!

То, что беда не приходит одна, давно уже стало прописной истиной. Так вот, в данном случае беда пришла, откуда не ждали. Я не сводила глаз с чужого живота, застыв, как изумленный сурикат — будущий пассажир чужих когтей. «Кто тебе еще