Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш

Не важно, о какой сумме идет речь. Так что можете передать директору, что документы на подачу в суд уже лежат у меня на столе и ждут, когда пройдет последний срок оплаты. А это, если я не ошибаюсь, послезавтра, — выдохнул голос, пока я прижимала трубку телефона к горящей щеке. — Поверьте на слово, мы не только собьем с вас деньги, но еще и потреплем вам нервы. Не вам, ЛЕ-НА. Вашему директору. Спасибо, что сказали. Кстати, Лена. Как на счет попить кофе вместе? Или чай? С лимоном? Лимоны есть в холодильнике на второй полке, если что. И вообще, мне кажется, что вас вовсе не Леной зовут. Это имя вам категорически не подходит. Мне почему-то кажется, что вас зовут Леся. Так как на счет встречи? Хотелось бы увидеть вас. А то общение по телефону с вами такое интригующее. И голос у вас сейчас сексапильно-хриплый….

— Леной меня случайно назвали на старом сайте. И когда ко мне обращаются «Лена», я знаю, что мне звонят по сайту. А вас как зовут? — спросила я, прокашливаясь и поглядывая на силуэт сквозь шторку. Мой палец наматывал на себя одеяло.

— Кирилл, если вам интересно. Очень приятно, Леся! — услышала я насмешливый голос. — Вы будете смеяться, но мне очень нравится, когда вы называете меня другим именем. Видите, вот мы и познакомились.

— Извините, — прошептала я, глядя, как балконная дверь открывается впуская легкий запах сигарет. В трубке слышались требовательные гудки второго вызова, — Мне звонит мой директор.

— Ну что там? — нетерпеливо воскликнул Карлсон, шурша каким-то пакетом. — Ты на работе? Приезжали? Че говорили?

— Нет, я не на работе, — вздохнула я, чувствуя, как меня обнимают и прижимают к себе вместе с трубкой телефона. — Но мне только что звонили и сказали, что если мы не оплатим, то на нас подадут в суд. Документы уже готовы. Они это просто так не оставят! Давайте оплатим? А? Так некрасиво поступать…

Меня держали в заложниках, смеясь в мою макушку.

— Да пусть эти придурки хоть треснут! У нас есть свой юрист. Ты, кстати, когда ему в последний раз звонила? — усмехнулся директор, снова шурша пакетом. Женский голос Фрекен Бок на заднем плане что-то вещал о том, что плюшки забыли купить, и молоко, а спагетти вообще — космос! В последний раз берут!

— Оплатите счет, — сглотнула я, шмыгая носом, пока меня гладили по голове. — Я сегодня не приеду на работу. Извините. Завтра — посмотрю по самочувствию.

Директор что-то пофыркал, а потом кинул трубку.

— Давай я тебе деньги отдам. За сайт. Вы же его делали…. Сколько вам должны? — спросила я, пытаясь встать и снять со своей совести груз участия в мировом заговоре. — Ты долго будешь выбивать с него оплату… Даже через суд…

— Рыжик, я сегодня ночью уже заплатил за тебя по безналу. И даже чаевые оставил. А потом принес акт выполненных работ и заставил расписаться кровью. Так что расслабься, — меня не отпускали. — Мне в тот момент как-то уже все равно было. Раньше, наверное, я бы так не рискнул. Вот Рыжик зря расслабляется. Как только она выздоровеет, я проведу с ней полноценную профилактическую беседу. На тему нездорового альтруизма, бессмысленных подвигов и образа жизни.

Я тонула в объятиях и чувствовала себя той самой счастливой девочкой, которой улыбнулась Судьба.

— Ты останешься на ночь? — спросила я, осторожно отстраняясь. — Завтра поедешь. Прости, но у меня одна подушка и одно одеяло…

— Не привыкать…

Глава восемнадцатая. Спокойной ночи, малыши

Женщине всегда приятно, когда

о ней думают в душе и в душе

— Ой, а можно десерт? — спросила я, открывая холодильник и глядя на чертовски соблазнительную баночку. Я себе два раза такой покупала. Классный. С клубникой и шоколадом! Мур! Ложечку оближешь!

Нет, Рыжик, нельзя, — ответили мне. И я тут же поникла. Как-то неловко получилось. Мой взгляд ковырял дырочку в обоях. Есть подозрение, что еще немного, и придется здороваться с соседями.

Я смущенно прикрыла холодильник, поправляя снеговика на магните. Этот снеговик — отлично работает тотемом для отпугивания одного коварного рыжего ночного едока. Глядя на шарообразные формы, рыжему едоку становится очень и очень стыдно.

— Еська, ты чего? Конечно можно! Я просто удивляюсь, что ты спрашиваешь! — фыркнул Феникс, доставая десерт и грея его в руках. — Холодный. Пусть постоит немного в тепле. А то куда с больным горлом холодное есть? Не позволю. Согреется, тогда да.

Я подошла и обняла Феникса, украдкой трогая пальцами внутреннюю отделку капюшона. Какая прелесть… Такая славная курточка… И «барашек» такой мягкий.

— Рыжик, скажи, у тебя есть друзья? — спросили меня в лоб, согревая мой десерт руками. — Рассказывай, Рыжик. Рассекречивай френдзону. Явки, пароли и места последних встреч.

Я слегка помялась, проводя мысленную перепись знакомых.

— Ну как… Есть Вика. Является тогда, когда нужны деньги на… Хм… Пароль: «Займи до зэпэ! Такую клевую кофточку видела!». Вышла замуж недавно. Приглашала на свадьбу. В последний вечер все переигралось. Так что явку я провалила, агентурную сеть послала. Есть еще Марина — Критические Дни. У нее все дни критические. Появляется в самый неудачный момент. Курит, как Шерлок Холмс, и требует быть ее Доктором Ватсоном в красивой жилетке. Пока ловит мужа на измене, муж сам сидит на дикой измене, боясь даже вздохнуть лишний раз, и подумывает о разводе. Если у всех нормальных людей в телефоне есть просто «контакты», то Марине всегда мерещится слово «половые». Марина — единственный человек, у которой слово «раздел» — всегда глагол. «Раздел контакты». «Я… сегодня… смотрела его телефон… и….!» Это был пароль. В последний раз она сморкалась в мою жилетку здесь на кухне, когда позвонила по номеру «Ebank» и услышала женский голос оператора, который интересовался, чем может помочь. Следствие показало, что это — оператор электронного банка. Обижена на меня за то, что, в связи с ранением на голову, я вышла из дела.

— Чьим ранением? — осведомился Феникс, слушая с явным интересом и осторожно ставя десерт на батарею.

— Ее ранением. Марину окончательно в голову ранило. Теперь даже мужские контакты не застрахованы от внезапного: «Я все знаю! Твоя жена спит с моим мужем!»- ответила я, чувствуя, как меня деликатно подтаскивают к себе. — Вот! Была еще как бы приятельница Лена, но мне очень не нравился ее «сидячий» образ жизни. Пароль: «Ой, давай где-нибудь посидим!». Явка в ближайшем заведении, где после третьего бокала она становилась сначала королевой танцпола, потом стриптизершей — волонтером, а после пятого — проституткой милосердия, обещая вдохнуть жизнь