Свет в тёмной башне (омнибус) - Марина Ефиминюк

что знак поможет пережить вызывающее ужас молчание, но облегчение принесли простые вещи. Он проводил много времени с дедом, учил первородный язык, как безумный, читал все, что попадало под руку. Смирение пришло с пониманием, что без стихии тоже можно выжить.

Минута, когда появилось это светлое, хрупкое чувство, запомнилась навсегда. В тот день в Итаре, столице Норсента, пошел первый снег, и безумное кружение словно присыпало пепел в выжженной пустоши, царившей в душе. Он впервые взял в руки «Воинов света», и тишина внутри начала умиротворять.

Ноэль наконец понял, о чем говорил король. Что осталось у него без умения подчинять стихию? Дурная репутация, отсутствие академических знаний, татуировка на полспины, символы первородного языка на ребрах. И никакого света: ни магического, ни душевного. Единственный наследник Коэнов был неприлично богат материально и безобразно беден духовно.

«Принятие» он выбил, чтобы помнить о темном времени, когда ломал все, к чему прикасался. Себя в том числе.

А в двадцать три года жизнь опять рухнула. Были погибший Рэкки Родэ и скорбь. Ноэль просил прощения у матери напавшего на него парня. Просил за то, что снова сумел выжить. «Сдохни с этим!» — орала ему в лицо горюющая женщина. И он нанес новый символ: «сожаление». Клеймо, которое всегда будет с ним.

До самой смерти.

Даже на погребальном костре.

Сегодня на ребрах появилась «любовь». Символ разящего как смертельное заклятие абсурдного чувства к женщине, которая никогда не станет его. Он желал запечатать эту дурацкую ненужную любовь, которая никуда не девалась, росла, крепла.

И разрушала.

— Эй, красавчик! — позвала его татуировщица, когда Ноэль уже начал спускаться по узкой деревянной лестнице.

Он обернулся. Завернутая в растянутую кофту, с распущенными волосами, босая девушка стояла на ледяном деревянном полу. У Коэна ныло тело, от магии жгло ребра, но впервые за последние месяцы голова была ясной, а мысли — четкими.

— Оставайся. Я знаю, как утешить.

— Не поможет, — невесело усмехнулся он.

Ингрид ждала его напротив запертой комнаты, нахохлившись на подоконнике, как замерзший воробей. Жалкая, встрепанная и потерянная. При виде Ноэля она соскочила на пол, невольно показав полосатые чулки под длинным подолом домашнего платья, и бросилась к нему.

— После поединка я страшно поссорилась с Еленой…

Он взял ее за затылок, склонился и заткнул глубоким поцелуем. Целовал развязно и нахраписто, сминая губы и требовательно вторгаясь языком в рот. Именно так, как целовали любовниц на одну ночь.

— Ноэль, что происходит? — испуганно прошептала она, когда тот отстранился.

— Давай сделаем вид, что мы незнакомы, — заглядывая в подкрашенные магическими каплями глаза, тихо предложил он. — Не надо из-за меня ссориться со своей лучшей подругой. Будет некому рассказать, что тебя использовали.

— Но ты мне нравишься, — прошептала она.

— Ингрид… — Он глубоко вздохнул через тупую боль в ребрах. — Я безумно влюблен в другую.

Глава 7

После турнира стало очевидным, что дружба народов между северянами и шай-эрцами не задалась. Чи потребовал явиться на бал в честь праздника смены времен или, как его здесь называли, Нового года. Он хотел продемонстрировать хозяевам доброе отношение и уважение к местным традициям, а несогласные могли отправляться домой и больше не возвращаться в Ос-Арэт.

Магистр ровным счетом никого не напугал и не впечатлил, хотя сам думал по-другому. На праздник пришли всем составом только ради девчонок. Те хотели танцев, но не желали иметь ничего общего с шай-эрскими парнями.

В тот вечер Ноэль, как и всегда, случайно и мимолетно столкнулся с Шарлоттой. В гордом одиночестве, окутанная облаком головокружительного тонкого аромата, она поднималась по лестнице из центрального холла.

Одетая во что-то золотистое, она казалась на пару лет старше, будто выше ростом и точно на размер тоньше, чем месяц назад. Прозрачная, хрупкая, гибкая, как фитилек. Не кормили ее, что ли?

Забавно, но вплоть до этой минуты Ноэль понятия не имел, какой длины у нее волосы — в академии Чарли всегда ходила со строгими прическами. Оказалось, волосы доставали почти до пояса. Их хотелось пропустить между пальцами, а потом, сжав в кулаке, заставить принцессу запрокинуть голову и с оттяжкой целовать мягкие губы до тех пор, пока из ее взгляда не исчезнет осмысленность.

Но сколько бы фантазий ни возникало в голове, Ноэль скользнул по девушке нейтральным взглядом и прошел мимо. Сейчас, когда символ «любовь», вбитый под кожу острым стило татуировщицы, пометил тело, он смирился с абсурдным чувством и терпеливо ждал, когда оно исчезнет. Великодушное время притупляло любые эмоции: и хорошие, и плохие. Он точно знал об этом.

На лестнице, ведущей к комнате забытых вещей, куда шустрые замковые домовые стаскивали случайно оставленные предметы, едко пахло табачным дымом. В стенах академии курение и алкоголь не то чтобы строго запрещали, скорее активно порицали. Но кого останавливали запреты или порицание?

Парни с факультета высшей магии — практически цвет академии Ос-Арэт — передавали по кругу одну на всех бутылку шай-эрского виски и что-то энергично обсуждали. Среди прочих Ноэль узнал капитана команды по турнирной магии, с которым у Чарли случился конфликт из-за коробки с галькоу.

— Хочешь сделать ставку, Коэн? — спросил он.

— Анджей… — Один из приятелей толкнул капитана локтем, намекая, что лучше заткнуться, однако от крепкого алкоголя того несло.

— Уверен, Коэну будет интересно, — самодовольно ухмыльнулся он.

— Что именно? — наконец прервал молчание Ноэль, догадываясь, что непременно услышит нечто паршивое.

— Мы делаем ставки, кто переспит сегодня с одной стервой. На кону сорок динаров.

Сама идея ставить деньги на женщину вызывала отвращение. Ноэль никогда не считал себя паинькой. Не испытывая ровным счетом никаких мук совести, мог поступить, как полный кретин… Но спорить на какую-то девчонку? Так низко он никогда не опускался.

— Сорок динаров — это много?

— В два раза больше, чем ставят на остальных, — осклабился Анджей. — Сегодня на кону Шарлотта Тэйр.

Северянин почувствовал, как меняется в лице.

— Ты же не в курсе, кто она такая! — неверно расценил молчание капитан. — Она невеста Алекса Чейса.

— И зачем это мне?

— Разве поиметь невесту Чейса не равно тому, как поиметь самого Чейса? — широко ухмыльнулся придурок. — Не обидно за турнир?

От желания немедленно впечатать кулак в челюсть организатора паршивого тотализатора и оставить его беззубым задеревенели мышцы.

— А вы тут, значит, все на него клыки точите? — тщательно следя за голосом, за словами и за уровнем ярости внутри, с иронией спросил Ноэль.

— Тэйр сама по себе большая стерва. К ней на хромой козе не подъедешь.

Пассаж про козу он не очень