Английская жена - Эдриенн Чинн

– Может, теперь он наконец послушает ее, – проговорил Эммет, отбросив седую неопрятную челку.

Софи обернулась и посмотрела на него. Его резкий профиль отчетливо проступал на фоне белых жалюзи.

– Что ты имеешь в виду?

Эммет пожал плечами. Клетчатая рубашка была вывернута наизнанку. С высоты своего роста он холодно взглянул на Софи. Один глаз серо-голубой, как у нее, другой карий.

– Он, похоже, не о том думал.

– Что? О чем?

– О тебе. Так что чем раньше ты уедешь отсюда, тем будет лучше для всех нас. А еще лучше, если ты и его заберешь. – Эммет кивнул на Сэма. – Он нам тут не нужен. Без него лучше было.

Софи никак не могла понять.

– Но почему?

– Потому что ты чуть не продала нас дьяволу. А он, – Эммет кивнул в сторону Сэма, – а он сам дьявол.

– Ты говоришь какую-то ерунду. – Софи хмуро отвернулась к окну.

– Хочешь, я заплачу тебе, только чтобы ты убралась.

– Что? – Она помотала головой.

– В любом случае это твои деньги, – ответил Эммет, пожимая плечами.

– Мои деньги? О чем ты?

– Их твой папочка отправлял моей матери после гибели отца. Это грязные деньги. Я копил, чтобы вернуть их. Но твой отец тоже умер, так что я отдам их тебе. И ты уедешь отсюда навсегда.

Рука Элли опустилась на его плечо.

– Хватит, Эмми.

Он посмотрел на мать, и лицо его смягчилось.

– Но я должен отдать ей эти деньги, мама. Я специально копил, чтобы вернуть. Чтобы спасти твою бессмертную душу. Ты не должна прикасаться к ним.

Софи не отводила глаз от Эммета. Спасти душу Элли? Грязные деньги? Он что, сумасшедший?

– Мою душу будет судить Бог, Эмми. А деньги…

Хлопнула входная дверь. Бекка вбежала в зал и устремилась к кухне. Щеки ее были такими же пунцовыми, как ленты на платье.

Дверь снова хлопнула.

– Бекка, подожди! – Тоби влетел в магазин следом за ней. – Он не это имел в виду!

Из кухни выплыла Флори, держа в руках огромный шоколадный торт, утыканный свечками.

– Господи боже, ребятки! – оглянувшись, проговорила она и, направляясь к Элли, запела: – С днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя.

Все хором подхватили:

– С днем рожденья, наша Элли…

Софи почувствовала, как пальцы тети впились в ее руку, и посмотрела на Элли ровно в тот момент, когда колени у той подогнулись и она медленно повалилась на пол, точно увядший цветок.

– Тетя Элли! – Софи упала рядом с ней на колени.

Лицо Элли было белым, как зимнее небо, морщины, еще вчера тонкой сеточкой покрывавшие щеки, прорезались глубокими складками.

– Сэм! Кто-нибудь! Вызовите врача!

Торт выпал из рук Флори на пол.

Глава 74

Типпи-Тикл, 24 июня 1967 года

Элли подняла створку мансардного окна и облокотилась о подоконник. Морской бриз ласково касался лица, солнце сияло в высоком синем небе, предвещая еще один ясный денек. Очень несвоевременно, как заметил диктор по телевизору, новому устройству, которое появилось у них недавно. Одна из самых холодных весен за всю историю наблюдений в Канаде. Новая Шотландия окутана туманом, точно мокрым одеялом. Зато у них на острове солнечно.

Сквозь ритмичный плеск волн послышался характерный скрип в спальне на первом этаже. Элли вздрогнула. Так мебель царапает ножками по полу, когда ее передвигают. Сколько времени она, стоя на четвереньках, шлифовала и натирала воском деревянный пол, пока он не засиял золотисто-коричневым, как густой мед. Затем полировала старинную викторианскую кровать Агнес и Эфраима, сделанную еще в прошлом веке из красного дерева. Вековая полировка покрылась тускло-белым налетом, который Элли кропотливо счищала и натирала дерево заново. Эта кровать перешла к ней после того, как четыре года назад Агнес ушла вслед за своим мужем, скончавшимся от цирроза печени. Упрямая женщина лежала сейчас между своих мужчин – муж с одной стороны, сын с другой. Рак выедал ее изнутри долгие годы, но она не желала обращаться к врачам, лечилась припарками и можжевеловым тоником, пока не испустила дух, взывая к Иисусу и его апостолам, на заднем сиденьи пикапа Эммета, который все-таки повез ее в больницу Гандера.

Новая жиличка приехала только вчера. Сказала, что путешествует автостопом. Жила в Плансетии, на западном побережье, несколько лет учила детей в начальной школе, но потом, получив степень магистра педагогики в университете Сент-Джонса, отказалась от преподавания и решила прокатиться через всю Канаду. Удивительно свободной душой была эта Флори. Элли улыбнулась. Такой же свободной, как она сама когда-то, много-много лет назад, когда еще только училась живописи в Норидже. Еще до войны. До Томаса.

Элли прошла по круглому коврику, который связала из отрезков старой одежды, мимо латунной кровати к своему мольберту, на котором стояла ее работа – морской пейзаж. Она нахмурилась, разглядывая желтые точки лютиков и лиловые бутоны диких ирисов, терявшихся в буйной траве, белую громаду айсберга где-то почти на горизонте, сине-зеленую воду и красно-белый маяк в наползающем тумане.

Взяв работу под мышку, она сняла со старого орехового бюро папку, набитую рисунками. Если повезет, ради такой погоды люди отовсюду съедутся в Типпи-Тикл на праздничные выходные. Они с Бертой Перкинс разместили рекламу во всех местных газетах и даже в одной центральной, которую продают по всему острову. Столетие Типпи-Тикл – это ли не праздник! Вдруг удастся продать какие-нибудь работы. Деньги Джорджа давно закончились, и если бы не Эмми… Нет, она сегодня не будет думать о деньгах. Хотя бы в честь праздника.

Элли тряхнула головой. Как же она ненавидела себя за то, что написала Джорджу после того, как погиб Томас. Но выбора тогда не было. Военная пенсия Томаса едва покрывала самые насущные расходы, но нужно было еще отдавать долги. И если бы не детские пособия, наверняка после смерти Эфраима Агнес избавилась бы от них.

Иногда на нее накатывало отчаяние. В такие моменты она лежала в постели, заткнув уши, чтобы не слышать ни порывов ветра, ни плеска волн, ни голоса сборщика долгов, ни попреков Агнес. В такие моменты перед глазами возникало лицо Джорджа, и она пыталась представить, какой была бы ее жизнь, если бы она вышла замуж за него. Точно не такой, как сейчас. Но она встретила Томаса. Он увез ее на край света. От всех тех, кого она любила. От сестры, которая ее возненавидела – из-за него. А теперь он умер. Единственный мужчина, которого она любила по-настоящему. Каким бы он ни был.

Джордж сдержал свое слово, как она и надеялась. Даже не надеялась – была уверена. Чек от него приходил раз в три месяца. Год за годом. Она выплатила весь долг