Игра на смелость - Л. Энн

хоть какой-то хребет, не купил бы себе место в школе, в которой ему нечего делать, — я хлопаю ладонями по обе стороны ее головы. — Я даже не знаю, почему ты здесь, когда все, что тебе нужно сделать, — это пойти по стопам своей матери и раздвинуть ноги перед самым богатым претендентом. Кому нужно образование, если можно просто прожить свою жизнь, трахаясь?

От моей щеки исходит жар, и моя голова дергается в сторону от силы ее пощечины. Я поворачиваю голову к ней лицом и смеюсь.

— Что, черт возьми, это было?

В ответ она пихает меня, прижимая руки к моей груди. Я не двигаюсь. Она снова толкает. Я подхожу ближе, сокращая расстояние между нами. Ее запах, какой-то тонкий аромат, а не цветочный, который я помню, ударяет мне в нос, и я облизываю губы. Ее руки сцеплены, ладони все еще крепко прижаты к моей груди, пытаясь не дать мне прижаться ближе, но я сильнее ее, и мы оказываемся нос к носу, прежде чем она успевает ускользнуть.

— Ударь меня еще раз, — мое требование жесткое. Ее не нужно просить дважды, и ее ладонь второй раз касается моей щеки. — По крайней мере, сделай это так, как ты того действительно хочешь.

Ее глаза сужаются, а губы приоткрываются. Она собирается закричать. Я вижу это в ее глазах. Поэтому делаю единственное, что могу, чтобы остановить.

Целую ее.

Глава 41

Арабелла

— Ударь меня еще раз, — голос Илая низкий и грубый.

Горячий гнев ослепляет меня, и я снова сильно шлепаю его по щеке, оставляя ладонь с жгучей болью.

— По крайней мере, сделай это так, как будто ты имеешь это в виду, — его глаза кажутся дикими.

Он собирается причинить мне боль.

Вдыхая, чтобы закричать, воздух замирает в моих легких, когда рот Илая врезается в мой. В этом контакте присвоения нет ничего мягкого. Я чувствую прохладный металл его кольца на губе, когда он раздвигает мои губы, его язык проникает внутрь. Я парализована, мои конечности отказываются двигаться, а разум пустеет.

Мне кажется неправильным, когда он прикасается ко мне, но нуждающаяся часть меня растворяется в горячем и жестком поцелуе. Ощущение берет верх, и мои глаза закрываются. Я обнимаю его за шею и стону в поцелуе. Он стонет в ответ, и этот звук вибрирует на моем языке. Мои колени подкашиваются, и я таю рядом с ним.

Его рот становится голодным и наказывающим, наши губы встречаются в безмолвной, безумной битве. В одну секунду мы сталкиваемся друг с другом, а в следующую я уже свободна.

Задыхающаяся и ошеломленная, я опираюсь на стену. Мой мозг не в состоянии осознать то, что, черт возьми, только что произошло. Меня еще никогда так не целовали.

— Зачем ты это сделал? — я вытираю рот тыльной стороной ладони и пытаюсь избавиться от вкуса его губ.

Илай смотрит на меня убийственными зелеными глазами.

— Хорошая попытка. Каков был план? Чтобы соблазнить меня. Это не сработает, принцесса. У тебя нет ничего, что мне нужно.

— Это ты меня поцеловал!

Его губы кривятся в усмешке.

— Ты умоляла об этом.

Вспышка гнева, возникшая раньше, возникает снова, и я сжимаю пальцы в кулаки. Мне хочется ударить его сильнее, вбить в грязь. Я хочу выцарапать ему глаза, пока он не станет кровоточащим.

— Я ненавижу тебя, Илай Трэверс, — я сжимаю челюсти, чтобы не сказать ничего лишнего.

— Это чувство взаимно, — его внимание приковано к моим рукам. — Ударь меня еще раз, и в следующий раз тебе будет еще хуже.

— Иди к черту, — я мчусь прочь от него и подальше от кладбища.

Я до сих пор чувствую его поцелуй. Я чувствую его вкус на своем языке.

Он сделал это, чтобы снова унизить меня?

Я продолжаю бежать, пока не миную линию деревьев и не пересекаю траву. Мое зрение затуманено слезами, но они от ярости, а не от страха. Я даже не смотрю на тех немногих студентов, которые идут мимо. Ноги помогают мне двигаться, пока я не дохожу до двери своей комнаты.

Я распахиваю дверь и захлопываю ее за собой.

Я все еще чувствую рот Илая, его язык. Провожу рукой по губам, но никакие мои действия не избавляют меня от воспоминаний. Бросаюсь на кровать, поток гневных слез начинает литься по моим щекам, и я кричу в подушку.

Надеюсь, он сгниет в аду.

Мне надоело его дерьмо. Я устала от его атак.

Ты ненавидишь его еще больше, потому что он заставил тебя что-то чувствовать.

Голос в моей голове заставляет меня бить подушку.

На одно короткое мгновение Илай Трэверс заставил меня забыть обо всем. Я потерялась в удовольствии от поцелуя, которого никогда не должно было случиться.

Илай

Что, черт возьми, это было?

Я не двигаюсь с того места, где она меня оставила, и смотрю ей вслед, пока она мчится по кладбищу. Платье, которое она носит, придает ей вид беспокойного духа, бродящего по кладбищу, от этого у меня по спине пробегает холодок.

Не будь чертовым идиотом. Она не призрак.

Я подумываю броситься за ней и потребовать ответов. Какого черта она меня поцеловала?

Ты поцеловал ее, идиот.

Но она не остановила меня. Она была добровольным участником. Я до сих пор чувствую тепло ее рук на моей шее, то, как ее пальцы зарылись в мои волосы, как ее тело таяло в моем.

Я стону, поворачиваясь лицом в сторону от того места, куда она убежала. Я до сих пор ощущаю на языке вкус ее помады. Вытираю рот тыльной стороной ладони.

Что это было за херня!

Я поднимаю руку и глажу челюсть, затем щеку, и тут вздрагиваю. До сих пор жжет от пощечин, которыми она меня пригвоздила. Мысль о них вызывает у меня улыбку. Ее глаза горели, обжигая меня своим гневом, и мне это нравилось. Оно звало меня, привлекало, приглашало нырнуть и сгореть. И на мгновение я забыл, где мы были, забыл, кто мы, и превратился в человека, которого она знала по сообщениям, по вызовам.

Еб*ть. Узнала ли она меня?

Нет, я сразу отмахиваюсь от этого. Она бы не сбежала. Она бы осталась, чтобы сражаться еще немного.

Что-то теплое разворачивается в моем животе. Я хочу снова сразиться с ней. Я уже на полпути обратно в школу, прежде чем осознаю, что собираюсь разыскать ее, и останавливаюсь, глядя на здание общежития. В ее спальне горит свет, и мне очень хочется, чертовски