Мажор и заноза. Нам нельзя - Ника Княжина

Но на нас уже смотрят его родители сквозь лобовое стекло автомобиля, и я просто тупо сижу на месте, боясь пошевелиться. Я даже дышу через раз, а по щекам разливается предательский румянец. Особенно когда я вспоминаю, чем мы с Яром занимались буквально минут десять назад в этой машине.

– Я тебя прибью, – шепчу ему одними губами.

– Я не прочь добавить садо-мазо в наши отношения. Правда, кажется, с этим уже перебор, как думаешь? – хмыкает Яр и поворачивает ко мне своё наглое лицо.

– Я тебя ненавижу. И я сейчас серьёзно.

– Думаю, ты изменишь своё мнение. И очень скоро. Идём.

Он уже открывает дверь, и мне ничего не остаётся, как выбраться следом за ним. Потому что воспитание моё шепчет о том, что некрасиво заставлять ждать взрослых людей. Правда если они в меня плюнут, я не удивлюсь, пожалуй.

– Здравствуйте, – выдыхаю я и гипнотизирую уличную плитку под ногами.

– Мам, пап, привет! Это моя очень хорошая подруга. Алёна.

Яр кладёт руку мне на поясницу и подталкивает вперёд. Его прикосновение как обычно обжигает, вызывает приятные мурашки, но желание прибить его меньше не становится. Невыносимый просто.

И что за «очень хорошая подруга»? Хотя как ему нужно было меня представить? Я ведь не его девушка, сама об этом твержу уже который раз. Но всё-таки. Слова неприятно задевают. И я знаю, что под ними скрывается «мы просто спим друг с другом».

Чёрт. Не думай, Алёна, об этом в присутствии взрослых.

– Мы рады, что ты наконец-то привёз к нам свою… подругу, – говорит мама Тормасова, и её голос звучит вполне дружелюбно.

– Здравствуй, Алёна, – следом выдаёт и папа.

– Алёна, это мои родители. Алеся Викторовна и Максим Геннадьевич.

– Приятно познакомиться, – выдыхаю я.

Хотя мы и знакомы уже. Пересекались. В суде. И не только. Их лица, моё лицо… всё мелькало в прессе. Уверена, что они прекрасно понимают, кто перед ними стоит. И, тем не менее… не показывают своим видом, что их хоть что-то не устраивает.

Странно.

– Настроены на обед? Или сначала отдохнёте с дороги? В твоей комнате полный порядок, поднимайтесь, располагайтесь, не торопитесь, – улыбается Алеся Викторовна.

Стоп. Что? Зачем нам комната? Я… я совсем не понимаю, что происходит. Мы тут не на пару часов? Мы тут проведём больше времени? Что Яр задумал, блин?!

– Конечно. Мы пока поднимемся к себе. Вернёмся к вам через полчасика, – отвечает Яр и перехватывает мою руку.

А дальнейшее происходит, как во сне. Мы входим в дом, поднимаемся по лестнице. Я едва успеваю осмотреться кругом. Значит, это и есть дом, где проходило детство Ярослава и Тихона? И их брата Вадима. На стенах есть фотографии, но рассмотреть ничего не получается.

Яр уверенно тащит меня за собой, а через пару мгновений мы уже стоим в его комнате. Он захлопывает дверь, вжимает меня в себя и яростно целует. Вот так с наскока. Я сначала отвечаю. По инерции, наверное, или от неожиданности, но потом вспыхиваю и пытаюсь его укусить.

Он вовремя успевает разорвать поцелуй. Но во мне бурлит уже жажда крови. Я бью его по плечам со всей своей дури. Ещё бы и кричала, если бы уверена была, что нас никто не услышит.

Так что просто шиплю:

– Ты гад! Ты самый ужасный, гадкий парень на всей планете! Как ты мог меня без спросу привезти сюда?! Как тебе вообще это в голову взбрело?! Ненормальный! Совсем слетел с катушек!

– А вот и садизм в чистом виде, – хмыкает наглец, позволяя мне колотить его и дальше.

Даже не отпирается. Терпеливо ждёт, пока закончится моя истерика. И она заканчивается спустя несколько ударов. Я повисаю на его плечах и всхлипываю. Вжимаюсь в его тело и рыдаю. А гад Тормасов просто гладит меня по спине, по волосам, целует в макушку, будто всё происходящее в порядке вещей.

Как же я злюсь на него! Ненавижу!

– Прости. Я знал, что ты откажешь, но для меня это было важно. Я хочу, чтобы ты понимала… тебя в моей семье все принимают. Никто не против наших отношений. Мы можем быть вместе без оглядки на наши семьи.

– Ты… зачем это? Зачем тебе это?! – всхлипываю я.

Что он пытается мне доказать? Зачем? Тем более, не факт, что моя семья окажется настолько лояльной, как его. Брат до сих пор звонит каждый день и настойчиво интересуется, как у меня дела. Приходится заговаривать ему