Персональное чудовище для принцессы - Марина Сергеевна Орлова

Теоретически я могу отказаться от престола в пользу Грега. Но как мы уже выяснили, народ не желает, чтобы на троне сидел кто-то, не имеющий королевской крови. Опять начнутся бунты, которые с таким трудом удавалось погасить.

Эта мысль вызывала раздражение. Какая, собственно, народу разница, с королевской кровью человек или без? Каким это гарантом может являться?

Вот Грег, несмотря на мою нарастающую неприязнь к нему, куда более хороший правитель, чем я. Я это признаю вполне спокойно. Потому что нас готовили каждого для своей роли. Из Грега воспитали отличного политика и правителя. А я… а меня воспитывали стать достойной женой короля и матерью наследника престола.

Как считаете, я смогу с такими навыками управлять страной? Вот и я считаю, что не очень.

Однако народу на это глубоко плевать, сколько бы разъяснительный разговоров я с ними не проводила…

Как ни крути, похоже, наша свадьба действительно необходима.

Мелькнула малодушная мысль: а что, если с Грегом договориться? Разводы у нас в королевстве присутствуют. Что, если я заключу с ним соглашение: дарю ему наследника – он меня отпускает?

А что? Дару ребенка я все равно не смогу родить. А так и я обрету счастье материнства, и через несколько лет получу возможность жить с любимым, если он меня простит и примет.

И тут же досадливо скривилась от себя же самой, понимая, что даже если Грег согласится на такое условие, я уже все равно никогда не смогу бросить своего ребенка. А вместе с ним меня никто, никогда не отпустит…

Следовательно, стоит мне выйти завтра замуж – это будет навсегда…

От этой мысли стало так тошно, что меня даже замутило и бросило в жар, а слезливо-сопливый поток стал подниматься к горлу.

Отчаявшись, я решила хоть немного отвлечься. Хоть на что-то. Вдруг вспомнился момент  на торговой площади и обеспокоенное лицо Брендона. Правда ли мне показалась та тревога в его глазах? А еще я поняла, что так ни с кем из предателей и не поговорила, не выяснила причины, побудившие их так поступить со мной и отцом. Особенно этот интерес касался главного инженера.

Не могла моя интуиция так ошибаться на его счет. С ним я всегда чувствовала себя спокойно и уверенно. Я почти точно знала, что он относится ко мне если не как к дочери, то, как к любимой племяннице – точно.

Тут я забеспокоилась. Я ведь не знаю, что произошло с ними, когда захватили дворец.  Пришлось обращаться к Грегу с этим вопросом.

– Почему тебя это интересует? Накануне нашей свадьбы? – в искреннем недоумении и обидой в голосе поинтересовался он. Неужели он считает, что после всего, мысли о предстоящей свадьбе могу занимать все мое внимание?

Они, конечно, занимают, но отнюдь не радостную нишу.

– Я хотела бы знать судьбу всех предателей.

– Кого-то казнил, но в основном все заключены в подземелье на пожизненный срок, – безразлично поведал будущий провитель.

Чувствуя нарастающее волнение, я спросила:

– А Брендон? Он казнен?

– Это который инженер? – на мгновение отвлекся Грегори от бумаг, мазнув по мне нетерпеливым, раздраженным взглядом, словно я мешающая, навязчивая мошка. Я кивнула, подавив очередную вспышку раздражения. Сейчас злить его и ругаться не в моих интересах. – Прости, Валери, но я казнил всех чиновников, – с преувеличенным сожалением вздохнул он, посмотрев на меня. – Мне жаль. Я слышал, что вы дружили. Но он был предателем. Я не мог оставить его в живых.

– Я… – с трудом нашлась я, чувствуя, как в горле образовался болезненный ком. – Я понимаю, – попыталась я вежливо улыбнуться и кивнуть, но заблестевшие в глазах слезы, вероятно, испортили впечатление. – Прости, мне нужно идти, – с надломом в голосе

Всю ночь я не спала и вновь провела ее, сидя на подоконнике. Странно, но холода я не чувствовала ни капли. Только тоска снедала меня изнутри. К тоске прибавилось отчаяние. Наревевшись всласть, вглядываясь в далекий Запретный лес, я прокручивала в голове воспоминания из мрачного замка, о самой ласковой пуме в мире и о моем персональном чудовище, который оказался лучше всех принцев вместе взятых.

Я сохраню эти воспоминания, как самые счастливые дни в моей жизни. Я никогда не забуду о своем чудовище и мрачном замке. Каждый день я буду надеяться, что, возможно, когда-нибудь, в толпе я увижу знакомую высокую фигуру с красными волосами. И я буду жить с этой надеждой. Приободренная этой мыслью, я почти смогла убедить себя, что мне еще повезло, как принцессе испытать подобные чувства и переживания. Многие из моей братии, не могут похвастаться даже таким коротким промежутком счастья.

Под утро я забылась неспокойным сном, вновь испытывая кошмары, которые стали преследовать меня с новой силой.

Поспала я от силы час, и когда в мою комнату ворвались слуги, чтобы подготовить меня к предстоящей свадьбе, вся моя решимость вмиг улетучилась, а на меня напала настоящая паника.

Нет, не хочу! Только не сегодня, не так скоро!

Не понимая, что делаю, я растолкала прислугу и выскочила в коридор в одном халате и простоволосая. Босиком я бежала по коридорам дворца, спрашивая у стражников, где я могу найти Грегори. С недоумением и опаской мне отвечали, что лорд Карлайл еще не выходил из своих покоев.

Узнать, где его покои не составило труда, и уже через минуту я молотила кулаками в деревянное полотно, бывших королевских покоев. Кто бы сомневался!

Судя по всему, Грегори еще даже не вставал с постели, потому что дверь не открывал довольно долго. Стоило двери открыться, я убедилась в своем предположении. Лицо было заспанным и помятым, волосы спутаны, а сам мужчина кутался в халат явно на голое тело.

Увидев меня, он несказанно удивился.

– Валери? Что ты здесь делаешь?

– Нужно поговорить, – твердо произнесла я и решительно отодвинула мужчину с прохода, чтобы войти в гостиную без разрешения. Я прошла на середину комнаты и обернулась к нему, заметив, что взгляд жениха воровато прошелся по открытой двери спальни. Усмехнувшись, повернула голову в ту сторону и сама потеряла дар речи.

Я, конечно, предполагала, что Грег не станет отличаться верностью, даже после свадьбы. Я даже смирилась с этой мыслью. Что уж говорить о верности, когда свадьбы еще не было?

Но… но в разобранной постели, испуганно озираясь и стыдливо прижимая одеяло к голой груди, сидела Миллидан и почему-то не сводила тревожного взгляда с Грегори.