Персональное чудовище для принцессы - Марина Сергеевна Орлова

тоже не рассчитывай.  Кайл, его банда и мое войско, вероятно сейчас уже захватили замок и к вечеру преподнесут мне голову твоего дракона, который посмел позариться на то, что принадлежит мне. Его голову я хотел подарить тебе в качестве свадебного подарка. Тебе нравится?

– НЕТ!!! – закричала я в ужасе и меня стала бить крупная дрожь. – Нет, нет, нет! Ты врешь, врешь! – захлебываясь рыданиями, вцепилась я ему в руки, с надеждой заглядывая в ненавистное лицо.

– Вру? Зачем бы мне это? – деланно равнодушно скривился Грег и отступил, брезгливо поморщившись, когда я без сил сползла по стенке. – Дракон не тот ресурс, которым бы я стал разбрасываться. С помощью его, я стану почти бессмертным и самым могущественным. И ты думала, что я оставлю подобного индивида без внимания? Особенно после того, как он забрал твою невинность и сердце, которые должны были принадлежать мне?! – заорал он с легким безумством и помешательством в глазах.

Он вновь перевернул стоящий на его пути торшер, а мне на глаза попался нож для сыра и фруктов, что валялся на полу и раньше лежал на ранее опрокинутом столике.

Не раздумывая долго, решив воспользоваться моментом неожиданности, я дернулась в его сторону, но мой маневр был замечен, и меня снесло воздушной волной, больно ударив об каменную стену.

***

Очнулась я от неторопливого перестука каблуков по каменному полу. Открыла глаза и поняла, что нахожусь в одной из камер дворцового подземелья. Чуть застонала от неприятных ощущений после удара и с трудом села на жестких нарах, без намека на матрас или подстилку. Осмотрела себя, отметив, что как была в ночной рубашке и халате, так в них и осталась. Значит, из покоев Грега меня перенесли сразу же в подземелье.

Помня о том, что сейчас поздняя осень и подземелье принципиально никто не отапливает, забота Грега обо мне, как о потенциальной будущей матери его ребенка, может вызвать только слезы. И совсем не умиления.

Шаги приближались и тусклый свет настенного факела, что робко пробивался сквозь решетки моей камеры, заслонил женский силуэт.

Повернула голову, с трудом сфокусировала взгляд и с удивлением узнала свою бывшую подругу – Мили. Сейчас она выглядела непривычно. Вместо обычного скромного платья или формы прислуги, на ней был надет богатый наряд, которыми кичились все модницы королевского двора. Волосы были уложены в сложную прическу, на лице был яркий макияж, что прибавлял ей лет пять-шесть. Она бы смотрелась красиво, если бы не презрительное, злобное выражение на ее лице.

– Мили? – все же неуверенно переспросила я. Я ожидала, что она может мне не обрадоваться. Но настолько? И это после того, как я застала ее в постели моего жениха, узнав, что она за мной шпионила?

– Почему ты выжила? – склонив голову к плечу, спросила Мили с искреннем недоумением, словно она просила меня о каком-то пустяке, а я не выполнила простую просьбу.

– Что? – растерялась я от подобного. Голова нещадно болела, а тело продолжала бить мелкая дрожь. Но холодно мне не было. Даже наоборот. Тело горело, словно в лихорадке. Еще странный зуд в руках и жжение в глазах, от которого выступали слезы, сильно отвлекали.

– Почему ты осталась жива? – любезно повторила бывшая подруга с неприкрытым обвинением в голосе. – Неужели так сложно было сдохнуть в том лесу? – прошипела она, метая молнии из глаз. – Почему ты вечно все портишь?

– О чем ты говоришь? Я не понимаю, – занервничала я.

– Я специально сказала, чтобы Майлз отвез тебя в Запретный лес, соврав, что тебя будут ждать там. Глупый, он ведь действительно был влюблен в тебя, Валери. И искренне хотел спасти. Поэтому пришлось соврать ему, – а после добавила с обвинением в голосе: – Почему все влюбляются в тебя? Что в тебе такого особенного?! – сжимая пальцы в кулаки, закричала она, пнув ногой в дорогой туфельке прутья решетки. – Всего лишь принцесса. Неужели так влияет титул? – с видом, словно надеялась, что я ей отвечу, поинтересовалась она.

– Миллидан, прошу успокойся, – попыталась я вразумить ее.

– Почему он любит тебя?! – теперь уже со злыми слезами на глазах, кричала она. – Он должен быть моим. Моим! Я люблю его! С первого дня, как увидела, полюбила! 

Я озадаченно моргала, пытаясь понять, о ком и о чем она говорит, и в чем моя здесь вина, по ее мнению.

– Мили, прошу тебя, мы же были подругами…

– Подругами?! – разъяренно прошипела она. – Я была твоей служанкой!!!  Ты никогда не давала мне забывать об этом. Когда я помогала тебе надевать красивые платья, в то время, когда мне приходилось зашивать свое единственное платье. Когда я укладывала твои длинные волосы ,и ты искренне недоумевала, почему свои я стригу по плечи. Когда ты брезгливо кривилась на блюда, которые я никогда в жизни не пробовала. Мы никогда не могли быть подругами!!! Друзьями могут быть ровня, но никак не слуга и госпожа!!!

Я дернулась, а душу затопила обида. Я всегда старалась относиться к ней с добротой и теплом. Я искренне сопереживала ей и спрашивала о том, как она живет. Мне это действительно было интересно. Но она всегда лишь отговаривалась от меня ничего не значащими фразами. И уж тем более я не думала, что мои вопросы так ее задевают. Я помнила о нашем неравном статусе, но надеялась, что своими действиями и поступками, могу сделать его менее заметными. И ошиблась…

– Да я с радостью согласилась доносить на тебя, надеясь, что Грегори поймет, какая ты недалекая, скучная и посредственная. Но он продолжал грезить тобой. Мне надоело, что во время близости, он называет меня твоим именем!!!

Я несколько изумленно хлопнула глазами, от таких подробностей из ее личной жизни и поторопилась перевести тему.

– Если ты считаешь, что Грег когда-нибудь на тебе женится, то сильно ошибаешься, – спокойно заметила я. Злости не было. Кто виноват, что моя интуиция меня подвела, и я не поняла, какой завистливой и продажной Миллидан стала? Ко всему прочему, она искренне считает, что делала все, ради своей любви.

– Он бы женился на мне, если бы ты сдохла! – завизжала она, больно ударив меня тем самым по нервам. – Он сказал мне в случае опасности просто спрятать тебя. Но я воспользовалась ситуацией, – довольно улыбнулась она. Она сейчас думает,