Павшая святыня - Мила Кейн

только кошкам надоели ласки, они ушли, переплетая хвосты... ночь и луна, диаметрально противоположные, и всё же идеально подходящие друг другу. Я отправилась изучать книги в библиотеке.

Я бродила между стеллажами, наслаждаясь ощущением тканевых корешков под пальцами.

Здесь была собрана вся классика. «Декамерон» Боккаччо, «Божественная комедия» Данте Алигьери и «Книга песен» Петрарки.

Я стянула с полки томик «Божественной комедии» и устроилась в кресле перед огнем.

Nel mezzo del cammin di nostra vita

mi ritrovai per una selva oscura,

ché la diritta via era smarrita.

Первые же строки отозвались внутри. Я прочувствовала их смысл до глубины души.

Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины.

Мой правый путь затерялся три года назад, когда я пришла домой и застала Ивана Марковича и отца Варгаса в маленькой, скромной гостиной моей мамы. Какая-то часть меня долго злилась на нее за то, что я сочла предательством. Но со временем эта боль утихла. Она боялась за мою смертную душу. Доверилась не тем людям. Она была моей единственной родней. И всё же, она помогла завести меня в тот самый лес, где Данте начал свое путешествие через чистилище, ад и дальше. Доберусь ли я когда-нибудь до конца?

Я так зачиталась, что не заметила присутствия человека, склонившегося над креслом сзади, пока он не заговорил:

— Древней меня лишь вечные созданья, И с вечностью пребуду наравне. Оставь надежду, всяк сюда входящий.

Массимо перевел без запинки. Он без усилий переключался между английским и итальянским с мастерством, которому можно было только позавидовать. Я посмотрела на него. Никак не могла привыкнуть к его виду в обычной одежде.

Я поежилась.

— Это, пожалуй, самая жуткая часть всей поэмы.

— Возможно, но для тебя она еще и самая пророческая.

Я подозрительно нахмурилась, а на его губах заиграла довольная усмешка.

— Потому что я оставлю тебя себе навечно, и ты никогда меня не покинешь. Даже не надейся, — пробормотал он.

Его руки заскользили по моим волосам, перебирая пряди.

— Значит, теперь ты мой сталкер? — Я попыталась разрядить обстановку, но, честно говоря, всё случившееся вчера было чистым безумием. Церковь и поспешная церемония слились в размытое пятно в памяти. Проснувшись, я решила, что мне всё это привиделось.

— Хм, может и так. — Он потянул мою руку вверх и прижался губами к безымянному пальцу. В какой-то момент ночью на нем появилось огромное кольцо с рубином в окружении бриллиантов. Рука казалась тяжелее из-за этой роскоши.

Я смотрела на драгоценный камень, мерцающий в свете огня.

— Зачем ты мне его дал? — поинтересовалась я. Это было не просто кольцо. Это было заявление. Вот только я не понимала, какое именно.

— А что? Не нравится?

— Оно похоже на помолвочное, — задумчиво произнесла я.

Он кивнул.

— Тогда, может, сделаем всё официально?

— Что сделаем официально?

— Поженимся.

Секунду я просто смотрела на него, а затем рассмеялась.

— Очень смешно. Я не собираюсь вешать еще одну обузу на твои плечи. Тебе и так пришлось разгребать ради меня кучу дерьма. Брак я в этот список не добавлю.

Массимо долго молчал, но это не была мирная тишина. Наконец, он взял мою руку и провел пальцами по кольцу, которое сам же надел.

— Оно принадлежало дворянке из Савойской династии. Она жила прямо здесь, в этом самом доме, — рассказал он. — Паоло клянется, что ее призрак бродит по этим коридорам.

— Она прожила счастливую жизнь? — спросила я.

— Она убила четырех мужей, которые не смогли ей угодить, и умерла в окружении детей, изнеженная, избалованная и могущественная, так что, думаю, да.

— Могущественная, — пробормотала я, поворачивая кольцо так и эдак. — Интересно, каково это.

Массимо не сводил с меня глаз.

— Ты уже знаешь об этом больше, чем думаешь. Запертая в «Святой Обители», ты сохранила рассудок, остроту ума и незапятнанную доброту. Это и есть могущество, понимаешь ты это или нет.

Я покачала головой, уверенная, что недостойна подобной похвалы. В том месте я просто выживала. Это вряд ли можно назвать могуществом.

— Они тебя не сломали, — настаивал он. — Разве ты не видишь, насколько ты сильная?

Я покачала головой.

— Я не чувствую себя сильной.

Он лишь пожал плечами.

— И тем не менее, это не значит, что ты не сильная. Как ты себя чувствуешь?

Теперь настала моя очередь пожимать плечами.

— Нормально, наверное, хотя мне немного не хватает отсутствия воспоминаний. Последние три года — не то, о чем горишь желанием думать.

— И не думай. Теперь у тебя есть я. Я буду думать об этом, вести счет и закрывать твои долги.

— А Мира? Я хочу знать, что случилось с ее ребенком. Хочу убедиться, что подобное больше ни с кем не произойдет в «Святой Обители».

— Этой дыры больше нет. Пожар был нешуточным. Лечебница сгорела. Отстраивать заново ее не станут. Не хочу тебя расстраивать, ангел, но я узнал кое-что от своей подруги-врача о таблетках, которыми тебя пичкали.

— И что там? — На секунду я испугалась, что он попытается приукрасить правду, скрыть что-то ради моей защиты, хотя я хотела только правды. Это моя правда. Я имела право ее знать. К счастью, он даже не пытался ничего скрывать. К тому моменту, как он закончил рассказ, я была потрясена и в ярости. От гнева темнело в глазах.

— То есть, ты хочешь сказать, что Иван подмешивал мне препараты с самого нашего первого свидания?

Массимо кивнул. Вот это действительно новости. Я не знала, как к этому относиться. Выходит, я была мишенью Ивана с первой же секунды нашего знакомства.

— Он подкидывал тебе препараты, способные вызвать побочные эффекты вроде голосов... которые у тебя и появились. Затем ты обратилась к врачу, и это дало им правдоподобный повод запереть тебя в «Святой Обители».

— Я всё равно не понимаю, зачем я им вообще понадобилась.

У меня оставалось столько вопросов без ответов, и это сводило с ума. Возможно, мама сможет пролить свет, хотя я и так знала: она искренне верила, что Святая Обитель пойдет на пользу моей душе.

Массимо вздохнул.

— Я тоже. Выясним это вместе. А теперь, когда прием препаратов прекратился... голоса должны звучать реже, если вообще не исчезнут.

Я переварила информацию. Значит, они всегда были лишь побочным эффектом лекарств, которые я вообще не должна была принимать. В это было трудно поверить.

— Выходит, это были не ангелы? Ты разочарован? — спросила я Массимо.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Наука — это одно. Но у меня есть собственное мнение на твой