Там, где танцуют дикие сердца - Виктория Холлидей

Где-то глубоко внутри… мы оба это знаем.

Мы оба знаем, что переступили черту, такую обнаженную и интимную, что, что бы ни случилось дальше, дороги назад уже нет.

* * *

Я пошатываясь возвращаюсь по коридору к нашему люксу, все еще в полубреду. В том самом, в который впала, когда Бенито сорвал с себя рубашку, вытер меня насухо, а потом отступил в сторону, позволив мне пройти мимо него и выйти из комнаты.

Я делаю глубокий вдох, который никак не помогает мне выйти из транса, в котором я нахожусь, затем открываю дверь. Бэмби играет во что-то на телефоне, а вот Трилби и Сера поднимают на меня глаза. Судя по шпилькам и бигуди в волосах Трилби, Сера закончила с ней уже довольно давно.

— Где ты была? — спрашивает Сера, округляя глаза. — Во Франции?

Я смотрю на нее в полном ступоре.

— Шампанское, Тесс, — продолжает она. — Ты его достала?

— Я… — У меня по спине пробегает дрожь, кровь кипит, а по коже медленно ползет стыд. Между ягодицами все ноет, будто я провела там три раунда на ринге, но клитор… поет. Мне приходится изо всех сил собирать себя, чтобы вернуться к вопросу Серы. — Нет. Я его не нашла.

Сера вскакивает на ноги, и я уже готова к раздраженному вздоху, но вместо этого она сияет.

— Не переживай, я схожу в бар и принесу бутылку. Сейчас вернусь!

Когда дверь за ней закрывается, я перевожу взгляд на Трилби и замечаю, что она подняла бровь.

— Ты в порядке? — ее голос звучит с сомнением.

— Все нормально, — отвечаю я ровным, бесцветным тоном. — Я просто не нашла его.

— Зато, похоже, нашла кое-что другое, — усмехается она, и только теперь я замечаю, что Бенито, должно быть, подобрал те пачки с чипсами, которые я обронила, и сунул мне в руки, когда я уходила.

— А, да, — я смотрю на пакеты, как будто они с другой планеты, и передаю их Трилби. Она тут же разрывает упаковку и запихивает в рот горсть за горстью.

* * *

Я сажусь у окна и смотрю, как солнце встает над покачивающимися пальмами, с пеньюаром, сползшим к бедрам. Сейчас пять утра, в комнате прохладно от кондиционера, на мне почти ничего нет, но я все равно чувствую, как внутри все пылает. Я откидываю голову назад, прислоняясь к оконной раме, и закрываю глаза. Передо мной только стена теней, но внутри я ощущаю все. Желудок сжимается и тает, когда я вспоминаю его мягкие, ласкающие пальцы и то, как он проник в меня, туда, где еще никто не был. И голова кружится от осознания того, что… снова… мне это понравилось.

Я не понимаю себя. Я всегда знала, что во мне есть дикость, но это… другое. Это тьма. Меня связывали против воли. Ко мне подходили в полной темноте. И все же я участвовала в этом удовольствии, и в том, что я отдавала, и в том, что получала. Я полностью включилась в происходящее.

И я бы повторила все это снова — с ним.

Шорох одеяла заставляет меня открыть глаза.

— Который час?

Я поворачиваюсь и вижу, как Трилби протирает глаза.

— Всего пять. Тебе стоит попробовать еще поспать. У тебя сегодня важный день — репетиция.

Я улыбаюсь, и по венам одновременно разливаются волнение и тревога.

Трилби приподнимается и оглядывает комнату. Сера спит рядом с ней на широкой кровати, растянувшись, как мертвая, а Бэмби ничуть не менее безжизненно валяется на дополнительной кровати на другом конце люкса.

— Я не могу заснуть снова, если уже проснулась, — она тянется, поднимая руки над головой, затем натягивает на ноги те самые банальные, пушистые тапочки, которые мы подарили ей на девичник.

Она неслышно пересекает ковер и присаживается на подоконник напротив меня.

— Ты спала?

Я отмечаю, что она не спросила «много» или «хорошо», и понимаю, что от старшей сестры мне не скрыться.

— Не особо.

Она понижает голос до шепота, мы ведь не одни в комнате.

— Это из-за него?

Я вздыхаю и отвожу взгляд к окну.

— Да.

— Я поговорила с Кристиано насчет… ну, ты знаешь, того, что произошло.

Я уже собираюсь закатить глаза.

— Тебе не стоило…

— Я все еще злюсь на него, — говорит она серьезно.

— А я — на тебя, — парирую я, глядя ей прямо в глаза. — Я не хотела, чтобы из этого делали трагедию.

Она поднимает руки в примирительном жесте.

— И никто не делает. Я сказала, что хотела, и он дал четкие указания, что… он должен держаться от тебя подальше. По крайней мере, до свадьбы.

Из меня вырывается фырканье, абсолютно неженственное, и я в панике пытаюсь замаскировать его кашлем.

— Что смешного? — хмурится Трилби.

— Ничего, — качаю я головой. — Я не смеялась.

— Ты усмехнулась.

— Нет.

— Тесс… — в ее голосе появляется предупреждающая интонация.

Я закрываю глаза и тяжело выдыхаю.

— Просто... я не думаю, что Бенито вообще кого-то слушает. Даже Кристиано.

— В смысле? — Трилби хмурится. — Что он опять сделал?

Я поднимаю на нее глаза из-под ресниц.

— Как ты думаешь, почему я так долго искала шампанское?

Трилби шумно втягивает воздух и прикрывает рот ладонью.

— Что? — бормочет она. — Ты столкнулась с ним?

— Все в порядке. Он не причинил мне вреда и не расстроил. Все было… нормально.

— То есть… вы поговорили?

Я сглатываю и отвожу взгляд слишком резко.

— Что-то вроде того.

Краем глаза я вижу, как она медленно опускает руку.

— Я не буду лезть, Тесс. Это будет моим делом только если ты сама захочешь. Просто знай: если тебе что-то нужно, что угодно, то я рядом, хорошо?

Я прикусываю губу и киваю, потом соскальзываю с подоконника.

— Пойду к себе, приму душ, — говорю я, уводя разговор в сторону. — Ты точно больше не сможешь уснуть?

— Ты издеваешься? — она расплывается в улыбке. — Даже если бы могла, я бы и не захотела! Сегодня репетиция! А завтра я выхожу замуж! За Кристиано!

Моя улыбка становится еще шире, когда замечаю румянец, заливающий ее щеки. Глаза сверкают от волнения, все ее тело будто светится изнутри. Не раздумывая, я обвиваю руками ее шею.

— Черт побери, да, выходишь! — визжу я у нее на плече. — И это будет самая лучшая свадьба на свете!

И в тот момент, как эти слова слетают с моих губ, я уже точно знаю, что так и будет.

Глава 36

Контесса

Я пользуюсь тем,