Там, где танцуют дикие сердца - Виктория Холлидей

становится стальной. Да, он был мальчишкой, когда уехал, но теперь он больше не мальчишка. Я смотрю на него сквозь дрожащие ресницы. Его тело стало вдвое массивнее, а скулы прорезались на лице, словно высеченном из гранита. Я сглатываю, не в силах поверить, что тот, кто когда-то нежно провел меня через мой первый сексуальный опыт, теперь стоит с оружием в руках напротив легендарного консильери Ди Санто.

— Я перестал быть ребенком в тот день, когда увидел, как ты хладнокровно убил моего дядю.

Я бросаю взгляд на Бенито, ожидая, что он станет это отрицать, но он молчит. И я понимаю: он не лгал, когда говорил, что Марио убил Ауги, а не он. Но, видимо, если за убийством стоит Ди Санто, то это просто очередное убийство Ди Санто. Кто именно нажал на курок, уже не имеет значения.

— После того, как ты видишь нечто настолько чудовищное, ты взрослеешь чертовски быстро.

— Если ты считаешь это злом, то почему работаешь с Маркези? — сквозь стиснутые зубы бросает Бенито. — Или ты забыл, как они убили мать Тессы и Трилби?

Федерико отпускает мое запястье, разворачивает меня к себе и прижимает мое лицо к своей груди. Его хриплый шепот касается моего уха:

— Я рядом, Тесс. Не слушай его.

Я не смею пошевелиться. Я прячусь в этой живой стене, потому что не хочу сталкиваться с этим лицом к лицу. Все, что я знаю, так это то, что Бенито способен на большее, чем просто причинить боль. Он может вырвать мое сердце и растоптать его. Я уже попробовала это на вкус, и эта боль — невыносима.

Фед уже сделал со мной худшее, он исчез на три с лишним года. И теперь он снова здесь.

Несмотря на жесткие очертания его груди, он все равно мягче из них двоих. Он — тот, кто вряд ли поставит меня в компрометирующую ситуацию, от которой я кайфую чересчур сильно. Он — тот, кто послушает Кристиано, если тот скажет держаться подальше, потому что он из тех, кто умеет думать головой. Ему не нужно быть готовым потерять все только потому, что он не может держаться от меня подальше.

Я чувствую на себе прожигающий взгляд Бенито, но не могу сдвинуться с места.

— У Фьюри Маркези на руках даже вполовину нет столько крови, сколько на твоих, — шипит Федерико у меня за спиной.

— Потому что он поручал грязную работу своим прихвостням, — парирует Бенито. — И если ты все еще считаешь, что это невинные шалости, то как тебе такое: его племяннички разорвали Джо Бигелоу на части, перекинули окровавленный труп через гребаную лодку и пустили его по реке, чтобы все увидели, включая детей?

— Отлично, — Федерико дрожит от ярости. — Хочешь поговорить о детях? Давай тогда обсудим торговлю детьми, которой занимался ваш бывший дон. Ты ведь продолжал ему служить, пока он заключал сделки с картелем?

Я поднимаю голову, и в тот же момент у меня все сжимается внутри. Этого не может быть.

Я знала, что собирался сделать Саверо, мы все знали. Но это было уже после того, как Кристиано обо всем узнал и собственноручно убил родного брата, мгновенно поставив точку в этих планах. Неужели Бенито знал с самого начала?

— Я семь лет был советником Джанни, — прорычал Бенито, голосом, похожим на шепот самого дьявола. — Саверо я унаследовал. И, если уж на то пошло, хотя это вообще не твое, блядь, дело, он никого не подпускал к себе. Даже меня.

По позвоночнику пробегает дрожь облегчения.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — продолжает он. — Почему ты работаешь с Маркези?

Дыхание Феда выравнивается, и он произносит:

— Я не работаю.

Я резко поднимаю голову.

— Но... ты же писал в письме…

— Я думал, что работаю, — говорит Фед, и по углам его глаз проступает напряжение. — Но человек, которого я считал Маркези, оказался кем-то другим.

— Кто он? — шепчу я, глядя на него снизу вверх.

— Он не связан ни с одной из семей, — отвечает Фед, не сводя взгляда с Бенито. — Но он мне очень помог.

— Чем именно? — требует Бенито.

— Ну что ж, — Федерико слегка поворачивает запястье с пистолетом, чтобы посмотреть на часы. — Думаю, с минуты на минуту твой драгоценный ресторан вспыхнет, как спичка.

— Какого хрена ты несешь? — голос Бенито опускается на новую, опасную глубину, и я по-настоящему начинаю бояться за жизнь Феда.

Тот улавливает, как у Бенито тает самообладание, и еще сильнее провоцирует его:

— Его ахиллесова пята, верно? La Trattoria?

Взгляд Бенито скользит ко мне, а потом резко сужается на Феде.

— Нет… — Я резко отстраняюсь от Феда, задыхаясь. — Нет-нет-нет-нет. Скажи, что ты врешь, Федерико.

Фед опускает глаза на меня. В уголке его губ появляется ленивая ухмылка.

— А зачем мне врать, Тесс? Я же писал тебе в письме, что это был мой план.

— Только не La Trattoria, — шепчу я.

— А что еще? — хмурится он. — Что еще может быть его ахиллесовой пятой, Тесс?

Сердце подскакивает к самому горлу, и вдруг в голову приходит мысль:

— Дом Бенито… Это ты его сжег?

— Нет, — отвечает он, проводя рукой по губам. — Но респект тому, кто это сделал.

Я уже собираюсь умолять его перестать вести себя как самодовольный ублюдок, когда Бенито бросается на него через всю комнату.

Меня отшвыривает в сторону, и затылок с глухим звуком ударяется о стену. Я в смятении съезжаю по ней вниз, оседая на пол в своем пыльно-розовом платье. В расплывающемся поле зрения я вижу, как Бенито нависает над Федом, вколачивая в него все живое. Я сгибаю колени, упираюсь каблуками в пол, пытаясь зацепиться, но они просто скользят в стороны.

— Нет, Бенито, прошу, — умоляю я. — Остановись.

Пистолет Феда с грохотом падает на пол, и я, оторвавшись от стены, изо всех сил пинаю его подальше, как можно дальше от обоих. Чем меньше оружия сейчас в комнате, тем лучше.

Дверь с грохотом распахивается, и на пороге появляется Николо, а за ним следует Ауги.

— Какого хрена? — спрашивает Николо, качая головой, заходя в комнату.

— Интересно было, где вы застряли, — говорит Ауги так, будто Бенито вовсе не держит парня за горло с дулом у его лба. — Репетиция вот-вот начнется. Ты заканчивать собираешься?

— Тебе звонят, — говорит Николо, включая громкую связь и поднося телефон на пару шагов ближе к тому месту, где Бенито прижимает Федерико к стене.

— Энцо? — произносит Бенито, будто уже заранее знает, кто на линии. И тут я вспоминаю, как он что-то сделал со своим телефоном