Добродетель злодейки. Том 1 - Bae Hee Jin

сейчас рядом со мной. Я не хочу, чтобы вы шли на террасу. – И Хамель обнял меня еще крепче. Он показался мне очень горячим, и я даже испугалась, что, возможно, у меня поднимется температура. Я чувствовала себя как в лихорадке и поспешно обдумывала признание Хамеля.

«Вы… Джинджер Торте, когда вы утешали меня в шкафу… Я не могу забыть исходящее от вас тепло… Вы спасли меня».

И что это означает?

Смысл фразы, конечно, заключался в следующем.

«Хамель в меня влюблен».

Естественно, я была права, но не могла легко поверить в это или принять. Совсем недавно, несколько дней назад, Хамель вместе со мной строил планы, как соблазнить Лераджию. И вот он полюбил меня. Что за нелепость?

Более того, в основном мужчины, воспылавшие страстью к Лераджии, грезили только ей. Разумеется, я не жаловалась на отсутствие поклонников, а с Кики вообще был особый случай, но все же…

Тем временем объятия Хамеля стали такими отчаянными, что я была в замешательстве.

Хамель приник к моему плечу и опять зашептал:

– Не спрашивайте ни о чем, я хочу, чтобы вы прямо сейчас покинули бальный зал вместе со мной.

– Хамель, я задыхаюсь! Сначала отпустите меня, а потом поговорим.

Однако мои увещевания не подействовали. Хамель обнял меня еще крепче, не собираясь отпускать. Когда я полностью уткнулась лицом в его грудь, услышала беспокойный стук его сердца.

– Я отпущу вас, если вы пообещаете уйти вместе со мной.

– Хорошо. А теперь отпустите, – тихо ответила я. Мне не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.

Я все еще хотела проверить другую террасу, но не могла отказать Хамелю, который буквально впал в безумие.

Хамель наконец оставил меня в покое. Я отступила от него на полшага и замерла. Он печально смотрел на меня сверху вниз. Мне хотелось узнать, почему у Хамеля столь грустный взгляд. Потом он приоткрыл рот, решившись что-то сказать, но в итоге просто прикусил нижнюю губу. В тот момент, когда я собиралась спросить, что случилось, я увидела, что он смотрит мне за спину.

Вскоре позади меня раздался знакомый голос.

– Имбирь?

«Имбирь».

В бальном зале находился лишь один человек, который мог так уверенно звать меня имбирем.

Изана.

Я вздрогнула. Услышав, что меня зовут, я должна была обернуться, но почему-то медлила. Все из-за Хамеля, который перевел на меня невыразимо тоскливый взгляд.

Я совершенно не могла понять, что происходит. Неужели Хамель своим «оком мудреца» узрел будущее, которое меня ждет? Может, поэтому он смотрел на меня столь печально и многозначительно? Пока я гадала, до меня донесся звук шагов Его Величества. Спустя мгновение Изана грубо схватил меня за плечо и развернул. Меня почти силой заставили обернуться.

– Ваше Величество Изана…

Да, это был именно он. Изана смерил меня безразличным взглядом, после чего посмотрел на Хамеля. Сейчас мы с Хамелем не то чтобы обнимались, но стояли почти вплотную. Я не могла понять, о чем он думает, глядя на меня.

Изана притянул меня к себе. Хамель без особого сопротивления отшагнул в сторону, и я оказалась рядом с Изаной. Я смущенно переводила взгляд с Изаны на Хамеля и обратно. Изана внезапно появился в зале. Возможно, он все-таки был на той террасе? Хамель просил меня не ходить на террасу для того, чтобы я не увидела Изану? Как ни странно, иной причины я найти не могла. Но зачем Хамель пытался помешать нашей встрече? В ту секунду я и не подозревала, что совсем скоро узнаю ответ на вопрос.

Внезапно до меня донесся удивленный резкий возглас:

– Джинджер Торте?

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит. Кроме этой стервы Лераджии, не было женщины, которая звала бы меня столь пронзительным тоном. Неужели на той террасе Изана и Лераджия действительно были вместе? Значит, они вели тайный разговор наедине, как я и предполагала? При этой мысли сердце захлестнула волна ужасной боли.

Я покосилась на Хамеля. Его глаза, казалось, могли вот-вот наполниться слезами. Но кто был причиной его печали – Лераджия или я?

– Джинджер Торте, – низким суровым голосом произнес Изана.

– Да, Ваше Величество, – ответила я, все еще не сводя взгляда с Хамеля.

– Ты же ясно сказала мне, что я – мужчина, который тебе нравится.

– Вы точно это расслышали? Я думала, вы ничего не слышали, – забормотала я.

– Ты сказала все очень отчетливо, леди Имбирь.

Я осмелилась посмотреть на Изану. Его красивые брови были выразительно нахмурены.

– Намекала, что любишь меня, а сегодня обнимаешься с Рарой… Как это понимать? Какой бы ты ни была ветреной, Джинджер, такие выходки с твоей стороны – уже перебор.

– Я… ну… то есть… хм. – Голова шла кругом от замешательства. Я не могла заявить, что Хамель внезапно появился из ниоткуда и обнял меня.

Я потупилась и нервно кусала губы.

– Ваше Величество, госпожа Джинджер ни в чем не виновата. Я случайно увидел госпожу Джинджер, она поскользнулась и начала падать, и я попытался ее поймать. Непреднамеренно мы прикоснулись друг к другу, и наша поза могла вызвать у Вашего Величества подозрение. Прошу прощения, – поправив очки, отчитался Хамель.

Это были те самые очки, которые блокировали дар Изаны.

– Рара, разве ты не был в отпуске? Какого черта ты здесь делаешь?

– У меня давние связи с графом Ноксом, поэтому я решил посетить прием. Других причин нет, – ответил он так, словно заранее подготовил ответ. В его голосе не чувствовалось лжи.

Неужели он действительно приехал сюда из-за знакомства с графом? Я все еще была в замешательстве.

– Это пока оставим, а теперь я хочу кое-что спросить у леди Имбирь. Как мне следует воспринимать подобную ситуацию?

«Подумай хорошенько, Джинджер Торте».

Что же ответить?

Хамель мельком взглянул на меня и медленно моргнул. И к моему изумлению, в голове эхом отозвался голос Хамеля. Он использовал магию.

«Это план Б».

План Б? Я смутно припомнила давний разговор с Хамелем. Мы договорились продумать план Б после того, как провалилась реализация идеи с расслабленной чувственностью. Хотя мы так решили, я была полностью поглощена Изаной, его проклятием и алым кулоном, поэтому совсем забыла про план Б по соблазнению Лераджии. Было даже стыдно вспоминать, как самоуверенно я заявляла, что изменю будущее Хамеля.

Мне стало совестно. Моя любовь тоже важна, но я, как никто другой, знала тоску человека, страдающего от неразделенного чувства. Я понимала, какой мучительной и отчаянной бывает такая любовь, но ничем не помогла Хамелю. А ведь он посодействовал мне в краже