Добродетель злодейки. Том 1 - Bae Hee Jin

Волнение по отношению к Джинджер было даже сильнее, чем страх замкнутого пространства. Такой сильный прилив чувств он ощутил впервые. Хамель не мог забыть, как его слезы текли по ее белой коже. Ее изящная шея маячила перед его глазами, и он не мог думать ни о чем другом. Джинджер была права, когда говорила Хамелю про предвестие любви. Он уже постоянно грезил о ней во сне и наяву.

А когда Хамель выбрался из шкафа, он внезапно увидел будущее Джинджер. И оно было связано с Изаной. Джинджер и Его Величество стояли в цветущем саду. В их взглядах, обращенных друг к другу, не было ни тени лжи. А в глазах Изаны, которые всегда сияли лишь при чтении мыслей, впервые появилась непривычная мягкость. Джинджер, с цветком за ухом, поджала губы и смущенно смотрела на Изану. Ее щеки покраснели, когда Изана приблизился к девушке. Они оба выглядели такими красивыми, словно духи цветочного сада. Джинджер и Изана были сосредоточены друг на друге.

Хамель вздохнул. Его охватила грусть. Нетрудно догадаться, почему в его душе поселилась печаль, а сердце трепетало при виде Джинджер.

Хамель загрустил еще сильнее, однако не хотел расстраивать Джинджер. Поэтому он сбежал под предлогом отпуска. Маг думал, что теперь все будет в порядке. Но, увы, он ощутил себя еще более одиноким и неприкаянным. Он чувствовал отсутствие Джинджер, которая всегда болтала без умолку. Почему мир без нее будто опустел?

– Хамель Брей, похоже, мы связаны плохой судьбой. Всякий раз, когда мы встречаемся, происходит одно и то же.

Резкий голос Лераджии вернул Хамеля в реальность.

Маг вздрогнул и посмотрел на Лераджию. Алый кулон на ее шее сверкал, а она сама была очень привлекательна. Ее красота была такой естественной, но почему-то сердце Хамеля не трепыхалось в груди. Напротив, его переполняла горечь.

– Похоже на то. Я демонстрирую себя леди Лераджии отнюдь не с лучшей стороны. Видимо, и мне не везет. – Хамель не осмелился спросить, что именно ее особенно раздражало, и пристально посмотрел на кулон.

Лераджия несколько раз провела пальцами по украшению.

– Кулон… Вы интересуетесь им? Я видела, что вы общаетесь с Джинджер в последнее время, неужели она попросила вас украсть мою подвеску?

– Конечно нет.

«Не украсть, а пойти и украсть вместе».

Хамель вместо ответа слегка улыбнулся.

Лераджия оказалась весьма назойлива. К примеру, накануне она заявилась к нему в дом, хотя он лишь вскользь упомянул свой адрес. Цель визита Лераджии была проста: она хотела выяснить хоть что-нибудь о проклятии Изаны. Она думала, что маг Хамель может знать способ снять его.

Но у Хамеля имелись лишь смутные догадки.

Когда он провожал Лераджию, то случайно увидел ее будущее. Опять же, это было совершенно не связано с его волей. В видении Хамеля Лераджия и Изана стояли на террасе бального зала. Король держал в руках кулон Лераджии, внимательно изучая его. Вернув драгоценность, он встретил ее загадочную улыбку, а затем девушка кое-что произнесла…

«Ваше Величество, простите, но не могли бы вы надеть кулон на мою шею?»

Ее улыбка, безусловно, была обращена к Изане, но взгляд странным образом оказался устремлен в другое место. Но куда же?

Хамель присмотрелся и опешил. Джинджер приникла к стеклянной двери террасы и наблюдала за происходящим. Лераджия демонстративно склонила голову набок, а Изана, немного подумав, в конце концов начал надевать на шею девушки украшение.

В этот момент лицо Джинджер исказилось. Она закусила нижнюю губу, пытаясь сдержаться. Но слезы, застывшие в уголках глаз, капельками скатились по ее щекам.

На этом видение завершилось.

Хамель не мог оставаться равнодушным, увидев слезы Джинджер. Джинджер совсем не шло плакать. Именно поэтому Хамель растрогался еще сильнее. Даже если он решил избегать ее из-за хаоса, который был в его голове.

Уже на следующей день Хамель нашел Джинджер на балу и помешал ей увидеть Лераджию и Изану. Он снова обнял Джинджер, которая была несказанно красивой. Мир сразу же перестал быть опустевшим для Хамеля, а на сердце потеплело.

Он хотел, чтобы время, когда он обнимал ее, длилось вечно. Он не мог понять, почему она, о которой он никогда не думал как о ком-то, в кого можно влюбиться, стала для него уникальной. Да и разве есть веская причина, чтобы влюбиться в Джинджер?

Но в итоге Хамель понял, что действительно думает о Джинджер по-особенному. Все-таки он влюбился. Ведь его сердце трепетало.

– Не знаю, уместно ли говорить вам слова, которые сделают вас еще более жалким в этой ситуации, но, думаю, мне нужно сказать, – твердо заметила Лераджия.

Хамель, сглотнув слюну, ответил:

– Что такое?

– Я думала о вас в присутствии Его Величества, когда сняла кулон. К тому же я забыла надеть браслет, который вы мне подарили.

Хамель посмотрел на запястье Лераджии, на котором ничего не было. Магический браслет обладал теми же свойствами, которые были у аксессуара, предназначенного для Джинджер. Браслет, который стирал воспоминания о Хамеле Брее, маг подарил Лераджии в тот день, когда раскрыл ей свою личность. Кроме того, он попросил ее надевать браслет, когда она будет встречаться с Изаной.

Хамель горько усмехнулся. Благодаря «оку мудреца» он уже вчера знал, что Лераджия не наденет браслет. Но это больше не имело значения. Ведь он раскрыл свою личность Джинджер и Лераджии. Он предчувствовал, что Изана скоро тоже будет в курсе. Секрет не мог оставаться секретом.

– Хамель Брей, я не представляю, по какой причине вы видитесь с Джинджер, но вам не стоит мне мешать. Вы утверждали, что, если я полюблю Его Величество Изану, исход будет трагичным, но я не верю вам, хоть вы и великий маг, не уступающий моему дедушке. Я верю своим чувствам. И сейчас меня волнует отношение ко мне Его Величества, а не туманное будущее.

Хамель молчал.

– Поэтому если вы вместе с Джинджер собираетесь спасти меня, вам надо прекратить свою затею. Оставьте меня в покое. Я сама разберусь со своей жизнью. – Ее голос был решительным.

Прогрессивная Лераджия привлекала всеобщее внимание – она всегда и везде сияла и держалась уверенно, конечно, как и сейчас.

Но у Хамеля не получилось восхищаться ее хвалеными качествами, поскольку он не мог должным образом сосредоточиться на ее словах. Хоть он и смотрел на Лераджию, он постоянно думал о другой. О Джинджер Торте, которая так хорошо помещалась в его объятиях, о ее чудесном тепле.

Да, Хамель не мог забыть тепло, исходящее от Джинджер, которое он чувствовал на кончиках пальцев. Ощущение руки,