Эти вечные кости - Мэгги Ферн

Я вскрикиваю, когда дверь на лестницу с грохотом распахивается, дерево трескается — я отшатываюсь, врезаясь в пьедестальную раковину. Дыхание вырывается из груди, когда в проёме появляется Картиэль — на его лице нет привычного злобного выражения. Облегчение, которое я чувствую, длится недолго: я указываю на дверь, пытаясь перевести дух сквозь неприятный комок в животе.

— Как, чёрт возьми, мы собираемся это скрыть?

— Мы были друзьями, Имоджен, — выдыхает он, расхаживая перед прутьями.

— Я… я Молли.

Его яркие, расплавленные глаза сияют, воздух вокруг натянут до предела.

— Да, конечно, — он делает паузу. — Мы были лучшими друзьями, и я… я любил тебя.

Я слегка улыбаюсь, вспоминая её рассказы о всех тех шалостях и смехе, которыми они делились.

— Она тоже любила тебя.

Он качает головой.

— Когда ты сказала, что хочешь моей помощи… ты действительно это имела в виду? По-настоящему?

Я киваю, чувствуя, что меня сейчас стошнит.

— Картиэль, что происходит…

— Я собираюсь помочь тебе. Я привёл её. Она положит этому конец, Имми.

Я отступаю на шаг, сердце бешено колотится в груди. Я едва не вскрикиваю, когда страх и ярость обрушиваются на нашу связь с полной силой — я хватаюсь за грудь, гадая, выдержит ли она эту тяжесть.

— Молли, мне нужно, чтобы ты доверилась мне.

Я не слышу его. В груди больно, разум затуманивается, пытаясь справиться.

Что-то не так.

Моя спина болезненно прижимается к раковине, когда Картиэль протягивает руки к прутьям. Вспышка яркого света заставляет меня зажмуриться, но веки слишком тонкие, чтобы защитить глаза. Я прикрываю их руками, пока свет не угасает, оставляя после себя головокружение. Когда я наконец могу открыть глаза, они слезятся. Я ахаю, видя, как он проходит сквозь дымящийся металл, его рука обжигающе горяча, когда он обхватывает мой локоть.

Я вырываюсь, шипя от боли.

— Картиэль, остановись, ты пугаешь меня.

— Она здесь, у нас нет времени. Она сказала, что может помочь тебе. Я могу помочь тебе, как ты говорила в библиотеке. Мы можем положить этому конец.

Я качаю головой, но он не слушает.

— Я… я хочу поговорить с ней.

— На это нет времени, Имми.

— Молли! Меня зовут Молли!

Он игнорирует меня, таща сквозь искорёженный, тёплый металл. Я вскрикиваю, когда часть его впивается в мою ногу. Выворачивая запястье, я кручу им, пока он не отпускает меня, сердце колотится в груди.

— Думаю, мы совершили ошибку. Это небезопасно. Элрик…

Крик застревает в горле, когда он оборачивается ко мне, его глаза вспыхивают ярче, он обхватывает моё лицо тёплыми руками.

— Хватит говорить о нём! Я даю вам обоим то, чего вы хотели! Я годами помогал ей готовиться. То, что ты сказала, лишь показало мне, что это правильно — для нас, для всех. Это конец; мы можем остановить боль. Эти бесконечные потери. Мы можем это прекратить!

Я замираю, слёзы наворачиваются на глаза.

— Годами? Я говорила с тобой…

— Это простое заклинание, — он смеётся, но глаза безумны. Что-то надломилось внутри него. — Можешь представить, Имми? Все эти годы, тоскуя по тебе, терзаясь чувством вины за то, что случилось той ночью, вынужденный жить и ходить по той же земле, что и ты, — и всё это можно исправить несколькими заклинаниями?

Слёза катится по моей щеке.

— Картиэль…

— Я так сильно любил тебя. Я бы сделал для тебя всё.

Я киваю, грудь болит от каждого безжалостного удара сердца о рёбра.

— Ты доверяешь мне?

Это отрезвляет панику, слёзы снова наворачиваются, когда я вспоминаю слова, которые она написала. Как она обожала его. Как описывала улыбку, которую я никогда не видела. Она… я бы поверила ему тогда. Я бы даже не колебалась. Я тяжело сглатываю.

— Да.

Слово даётся легко, но я не уверена, что кто-то из нас верит в это.

Тогда он улыбается, но по его лицу скатывается слеза. У меня нет времени осознать это, подумать — его рука сжимает мою, мгновенно заставляя её вспотеть, он тащит меня вниз по лестнице в коридор. Мои глаза щурятся от дневного света, хоть он и туманный. Мы бежим, но куда?

— Где Тьен и Пэал? — спрашиваю я.

Мои слова остаются без ответа, когда он вытягивает меня на верхний балкон, выходящий на лес. Холодный воздух пронизывает тонкую ткань моей ночной сорочки. Я ахаю при виде пожилой женщины, выходящей на поляну из леса. Той самой женщины из магазина. Неприятное чувство просачивается сквозь пульсирующую связь, ярость Элрика поглощает всё, что могло бы принадлежать мне.

Она улыбается мне. Даже издалека эта улыбка вызывает у меня мурашки.

— Картиэль, я не…

Моё тело напрягается, когда он обвивает меня руками, прижимая к груди в крепких объятиях.

— Я никогда не мог сказать тебе, как мне жаль. — Его слёзы капают на моё обнажённое плечо, горячие, заставляя пар подниматься там, где они падают. — Я никогда не мог сказать, как сожалею о той ночи, как она терзает меня.

Я сдерживаю всхлип, когда он разворачивает меня от неё, глубже в свои объятия, так крепко, что наши вздымающиеся груди борются за пространство. Неправильно чувствовать спиной эту женщину, отрывать от неё взгляд.

Что-то не так.

Её люди убили меня все эти годы назад.

Мой спутник убил их всех в ответ.

Для них он — противоестественный, мерзкое чудовище. Я не могу понять, как они видят женщину, которая никогда не остаётся мёртвой.

Я пытаюсь отступить, но он не отпускает. Мои руки дрожат, когда я упираюсь ими в его грудь, разглаживая смятую рубашку, пытаясь успокоить его.

— Картиэль, давай найдём Тьена и Элрика. Они могут помочь…

— Мне следовало уйти, знаешь? Мне следовало просто уйти, чтобы успокоиться, но ты не слушала. Ты должна знать, что я хотел только лучшего для тебя. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я никогда бы не причинил тебе боль, Молли, тогда… это был несчастный случай, быстро, ты не страдала так, как он заставляет тебя страдать. Лестница… всё должно было быть именно так. Я просто хотел покончить с этим.

Мои глаза расширяются — его слова оседают в груди, словно мокрый цемент.

Он делает шаг к перилам, подталкивая меня за собой, пульс стучит в ушах.

— Раммес!

Он отвечает мгновенно, и узел в моём животе немного ослабевает.

— Я иду.

Оглушительный рёв наполняет лес, Картиэль резко оборачивается на звук.

— Я просто хотел, чтобы ты ушла, пересекла границу и никогда не оглядывалась, но