В поисках королевы - Адриана Максимова

– Кордия, ей четвертый день от роду, – напомнил он. – И я был бы более рад, если бы она унаследовала твою внешность.

– Здесь мы бессильны, – уложив Рени в постель, сказала Кордия. Взяв тарелку с едой, принесенную Лейфом с кухни, жадно набросилась на обед.

– Кстати, а что случилось с твоей служанкой? – вдруг спросил Лейф. – Она сбежала?

– Ты про Грету? – переспросила Кордия.

– Да, про нее. Давно ее не видел.

– И не увидишь больше, – оторвавшись от еды, Кордия подняла голову и посмотрела Лейфу в глаза. В них читался вопрос. – Грета умерла. Вернее, ее убил Артей. Он столкнул ее с балкона, и она разбилась насмерть.

– Вот как, – растерянно произнес Лейф. На нем сегодня была черная рубашка, волосы гладко зачесаны назад и убраны в хвост, от чего шрамы от порезов графа Локка выглядели особенно ярко. – А ты уверена, что она умерла?

– Да, мы потом общались с ней, и она рассказала, что ее сожгли на жертвеннике, – сказала Кордия, и чувство вины снова горячей волной побежало под кожей. – Вряд ли так поступили бы с живым человеком.

– Что ж, жаль, конечно, – думая о чем-то своем, рассеянно проговорил Лейф.

– Хочешь сказать, что тебя это расстроило? – не сдержалась Кордия, чувствуя, как ее захлестывает негодование. Он ведь причинил Грете столько зла!

– Это Бальтазар должен расстраиваться, – равнодушно ответил Лейф. – Она ведь вроде ждала от него ребенка.

– Это был твой ребенок, Лейф, – помолчав, призналась Кордия. Ей очень хотелось, чтобы он узнал правду, и эта правда сделала бы ему больно. Так же, как было больно Грете. – Я знаю, что ты с ней сделал.

Между ними повисло молчание, было слышно, как шумят волны и о чем-то спорят моряки.

– Неожиданно, – протянул Лейф и нахмурил лоб, будто стараясь что-то вспомнить. – Она мне ничего не говорила.

– И ты, наверное, никогда не догадаешься, почему, – с издевкой произнесла Кордия.

– Пожалуй, – согласился Лейф. – Давай не будем больше о грустном.

– Вот так просто? – вспыхнула Кордия, чувствуя чудовищную несправедливость по отношению к подруге. – Ты узнаешь о смерти своего ребенка и предлагаешь не говорить о грустном?

– Да, – спокойно проговорил Лейф. – Я не хочу говорить о своем погибшем ребенке сейчас и с тобой. У меня есть на это полное право.

Кордия бросила на него взгляд, полный возмущения, но он его проигнорировал и, взяв на руки Рени, стал ее укачивать.

* * *

Кордия стояла на палубе и смотрела на берег, к которому уверенно шел их корабль. Завтра она снова ступит на землю Аталаксии. Королева плотнее закуталась в плащ, чтобы защититься от пронизывающего ветра, который бывает в самом начале осени, прогоняя летнюю истому.

Она снова думала о Доре. У нее не было никаких доказательств, что он умер, точно так же, как и тех, что жив, и это угнетало ее. Надежда снова увидеть его, сменялась тоской, что этого никогда не произойдет. Она порывалась пару раз использовать магию, чтобы узнать, что с герцогом, но страх устроить опасную ситуацию в море, сдерживал ее. Теперь она отвечала не только за себя, но и за маленькую Рени. А ее жизнью Кордии рисковать совсем не хотелось, девочке еще до рождения досталось.

Встав на цыпочки, она свесилась вниз, чтобы посмотреть на волны. После всего, что с ней случилось, нужно было понять, как жить дальше. Ведь той девушки, которая полгода назад покинула Аталаксию, больше не было. Она вспомнила холодный клинок Артея у себя на шее, как билось ее сердце, заглушая звуки остального мира. Как по вискам стекал пот и падал горячими каплями в раскаленный от солнца песок. Безысходность, которую ей пришлось пережить в тот момент, останется с ней до конца дней, как и торжество единства со всем сущим. В памяти всплыло, как она смотрела в крошечный кусочек зеркала, ожидая смертельного удара, и мысленно повторяла слово, запускающее второй контур магии. Вопль Артея и искры, посыпавшиеся ей на кожу, дали ей понять, что она справилась.

– Тварь! Тварь! Сука! – проорал Артей и со злостью пнул ногой Кордию в живот. Она упала на бок, едва живая от боли и страха. Меч, которым ее должны были казнить, лежал на земле, расколотой надвое и покрытый сажей. Артей прыгал, дул на свои обожженные ладони и продолжал ее проклинать. – Дайте мне другой меч! Я хочу убить эту дрянь!

Кордия поднялась на ноги и, выпрямившись, с вызовом посмотрел на правителя Истраты.

– Почему она использует магию? – обращаясь к рыжему волшебнику, проорал Артей. – Зачем ты ей это позволил?

– Ее магия заблокирована, – ответил тот, глядя на королеву. – Даже канала уже не осталось, он превратился в засохший ручей.

– Тогда что, что это было? – продолжил орать Артей, брызгая слюной. – У меня ладони прожжены до костей!

– Если ты попробуешь убить меня, – заговорила Кордия. – То в тот же момент сгоришь заживо. А вспыхнувший меч – это всего лишь репетиция. Намек от богов, что с королевой так вести себя не стоит.

– Ты несешь чушь! Никто не может мне приказывать!

– Я не приказываю, я всего лишь ставлю в известность, – сказала Кордия. Ей было плохо, но она старалась не показывать этого. – Лишишь жизни меня, умрешь сам.

– Как думаешь, чего стоят ее слова? – обращаясь к волшебнику, спросил Артей.

– Ну, она же четко дала тебе понять, всемилостивый, – твоей жизни. Я бы не стал рисковать и отправил бы ее во дворец, – мягко проговорил волшебник. – В темную комнату, и держать там, пока не приедет ее муж.

Кордия не успела опомниться, как ее схватили и, заломив руки за спину, связали веревками. Она снова стала пленницей, но это больше не пугало ее: у нее была надежда.

* * *

Сильный порыв ветра вернул Кордию в настоящее. Она несколько раз моргнула, и две слезы упали на щеки. Прижав руку к груди, ей снова захотелось ощутить привычное тепло магии, но его не было. И больше не будет никогда: она спалила свой родовой канал, когда делала двойной контур магии и сожгла меч Артея. Сила Омари больше не поможет ей. Теперь в ее груди жил холод и чернота, тьма, знакомство с которой было случайным, отныне стала ее частью. Это пугало ее и в то же время завораживало. Та мощь, что давал ей этот канал, была несравнима с родовым, но тело Кордии не могло пропускать такую силу без последствий. Нужно было время, чтобы приручить ее, понять, как лучше использовать. Она пыталась этим заниматься, пока сидела в подвале дворца Артея, но делала это аккуратно,