В поисках королевы - Адриана Максимова

– Он захватчик, – сказал Сабола, откинувшись на спинку стула, от вина его щеки стали розовыми. – Исходи из этого.

– Так же, как и Север, – напомнил Мариан.

– Как и все здесь, сойдемся на этом, – сказал Лейф, сложив руки перед собой. – Почему его жена все еще тут, когда он играет против нас?

– Но разве он нам не помог? – засомневался Бальтазар. Лейф нервно рассмеялся. – Ладно, я, видимо, что-то упустил.

– Кассиопей нанял Августина, чтобы он убил тебя, – глядя на Лейфа, сказал Мариан. – Чтобы все было красиво и логично для истории. А главное, никто бы не подумал на него. Всего лишь личные счеты, месть.

– Но что он может хотеть от Дора? – спросил Сабола. Никто не высказал предположений.

– А что, если с Раданеллой должен произойти какой-нибудь неприятный случай? – подал голос Бальтазар. – Не обязательно смертельный, но довольно опасный.

– Я выделил ей лучшую охрану, с нее пылинки сдувают, – недовольно проговорил Мариан. – Мне только о движении ее глаз не докладывают.

– Но это повод устроить мне проблемы, – вздохнул Лейф и залпом осушил бокал вина. – Полагаю, что Истрата уже захвачена каведонцами. Когда мы уезжали, столица пылала.

– Что ж, территория Каведонии теперь станет на одну Истрату больше, – барабаня пальцами по столу, сказал Мариан. – Можно в этот список добавить еще и Касталию. Аталаксия будет следующий?

– Если его не опередит Север, – похлопав рукой по стопке писем и отчетов, напомнил Лейф. – Бальтазар сказал, что если меня признают виновным в смерти Климента, то Север обязан потребовать компенсацию. Помимо наказания для меня, которое он может выбрать лично, как пострадавшая сторона. И часто такой компетенцией выбирают брак с супругом или супругой ответчика. Подобных случаев было немного, но как примеры для рассмотрения в суде имеются.

– Насколько я помню, Север любит охотиться, – проведя рукой по белокурым волосам, проговорил Бальтазар. – А на охоте бывают разные несчастья, и погибают не только хищники.

– Учитывая предстоящий суд, это будет подозрительно, – покачал головой Лейф.

– Даже если на него нападет волк? – усмехнулся Бальтазар. – Или дикая кармина?

– А с каких пор ты на моей стороне? – подавшись вперед, спросил Лейф, и в его глазах мелькнуло что-то хищное.

– С тех самых, как безопасность Кордии зависит от тебя.

– Итак, пункт первый – организовать покушение на Севера, – деловито сказал Лейф. – Второй – выстроить линию защиты для суда, третий – оттеснить войска Севера и освободить две крепости от его захватчиков, четвертый – найти управу на Кассиопея и понять, какой его следующий шаг. Всем все понятно?

– Конечно, – буркнул Бальтазар.

– Разумеется! – бодро ответил Сабола.

– Ладно, будем хоть что-то делать, – устало откликнулся Мариан, чувствуя, что план Лейфа, скорее всего, пойдет кувырком.

* * *

Вытащив мешочек с травами, Мариан взял щепотку и бросил в огонь. Свеча взвилась пламенем вверх, и искры разлетелись в разные стороны. Взяв другой мешочек, высыпал порошок бирюзового цвета и проделал с ним то же самое. А потом сдвинул шар возможностей поближе и стал вглядываться в центр.

Картинка появилась очень быстро, словно кто-то желал, чтобы ее сейчас же обнаружили. А может быть, это событие происходило прямо в этот момент, этого Мариан не мог сказать точно. Сперва показалась пустыня и караван, медленно идущий к горизонту. На одной из пустынных кобыл восседал Дор, на его голове ярче солнца сияла корона. Сам он ехал, прикрыв глаза, но его лицо было спокойным, даже отрешенным, что еще больше насторожило Мариана. Он был готов увидеть герцога раненым, в плену, мертвым, в конце концов, тогда он мог бы понять, что с ним произошло. Это видение не поддавалось никакой логике. Или это всего лишь символизм? Но чего именно? Больше всего Мариана тревожило, что у Дора были закрыты глаза. Это значило, что его ведет чужая воля, и он сам для себя не видит пути. Хотя, возможно, и в этом тоже было что-то другое.

Чародей достал колоду Таро и, перетасовав ее, вытащил карту. Король. Вытащил следующую, и выпало Солнце. Третья оказалась Чародеем. Помедлив, Мариан вытащил четвертую, и ею оказалась Ложь.

– В какие игры ты играешь, Кассиопей, – пробормотал Мариан. – И что из этого всего получится?

Он перетасовал колоду, и на стол сами выпали две карты: Убийца и Справедливость. Ладно, по крайней мере, зло будет наказано. Хорошо бы еще понять, кто оно здесь на самом деле.

Мариану захотелось поговорить с Кордией, и он направился в ее покои. Постучал, и дверь ему открыла она сама. В сером домашнем платье, с волосами, заплетенными в свободную косу, она выглядела очень милой и беззащитной.

– Ты что-то хотел? – спросила Кордия.

– Поговорить о делах, – сказал Мариан. Ему не хотелось сразу упоминать Дора, чтобы не расстроить ее.

– Давай они подождут до завтра? – предложила Кордия. Из покоев донесся смех Лейфа, а следом за ним женский голос, Мариан сразу узнал его – Раданелла. – У нас семейный вечер, и я не хочу его прерывать.

– Да, конечно. Прошу прощения, Ваше Величество, – Мариан прижал руку к груди и вполне искренне поклонился.

– Поговорим утром, – сказала Кордия и закрыла дверь.

* * *

Желание пойти в город возникло спонтанно. Погода на улице была не самой привлекательной, но карету брать не хотелось. Мариан закутался в теплый плащ и, надвинув на лоб шляпу, вышел из дворца. Моросил мелкий дождь, и пахло сыростью. Он пересек двор и выбрался за ворота. Создал вокруг себя дорожных мотыльков и неспешным шагом двинулся вперед. У него было одно важное дело, которое он хотел решить и, поразмыслив, пришел к выводу, что сегодня для этого отличный вечер.

Найти пекарню, которой владела Георгина, оказалось нетрудно, тем более, он уже заранее узнавал о ней. Он мог навестить ее в любой день, но страх, что Талика не до конца мертва и снова отомстит, сдерживал его. Размышляя о магии Бальтазара и ее природе, он вдруг понял, что, боясь Талики, он продолжает ей служить, давая силу, помня о ней. Что, если мир, в который она перешла, преобразует его мысли во что-то более материальное? Тогда она снова обретет реальность, как и все, чему уделяешь внимание.

Мариан остановился возле пекарни «Веселая птичка». На вывеске, и правда, была нарисована птица, несущая в клюве корзинку со свежими булочками. Выглядели они довольно аппетитно, и чародей вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего дня. Он толкнул дверь и вошел внутрь. Его тут же окутало тепло и аромат свежего хлеба и сдобы. Сердце забилось чаще, и руки под перчатками вспотели.

– Чего