Там, где живет истина - Миа Шеридан

Они вернулись на свои рабочие места, Рэнсом сел, положил ноги на стол и начал читать выпуск «Скорби», который Рид дочитал прямо перед этой встречей. Он решил, что ему нужно немного отдохнуть от демонов и адского пламени, и вместо этого открыл папку перед ним на столе.

— Мужик, хочешь знать кое-что забавное? Я почти поверил, что это правда. Может, чувак из комиксов был прав, и то, что мы считаем реальностью, не более чем идея.

Рид взглянул на экземпляр «Скорби», которую смотрел Рэнсом, и поднял одну бровь.

— О-о...

Рэнсом хихикнул.

— Нет, серьезно. Подумай об этом. Для некоторых людей вот здесь, — он провел пальцем вниз, а затем обвел им вокруг, указывая на Землю, — это ад. Подумай о тех случаях, которые мы сами видели, о том, какую жизнь ведут люди. Думаешь, они боятся озер с огнем и серой? Нет, для некоторых это, наверное, звучит как тропический отпуск.

Рид провел зубами по нижней губе. Он подумал о работнике санитарной службы, которого он допрашивал у него дома, Майло Ортисе. Тогда Рид думал о том, что пришлось пережить парню, когда его собственная мать предлагала его в качестве сексуального удовлетворения растлителям малолетних. Воспоминания, которые он, должно быть, переживает... горе, которое, должно быть, испытывает из-за того, что его предали таким образом... внутренняя борьба, которую продолжает вести. Он подумал о Лизе, о Джози, о сотне жертв, с которыми беседовал, выслушивая, какие травмы они пережили, иногда с трудом. Как человек может бояться ада, когда ад окружает тебя со всех сторон?

Если уж на то пошло, ад был вокруг каждого из них, не так ли? Ведь на самом деле от него отделял один телефонный звонок, один несчастный случай, одна трагедия.

— А другие, — сказал Рэнсом, — испытывают рай прямо здесь. И я говорю не о голливудских знаменитостях или членах королевской семьи. Я говорю о среднестатистическом Джо, который родился в любящей семье, у которого достаточно еды и есть безопасное место, которое он называет домом. А субботним вечером можно посмотреть Netflix и расслабиться. Я говорю о...

— Тебе и мне, — сказал Рид.

Рэнсом сделал паузу.

— Да, — согласился он. — Я говорю о нас с тобой.

Напарник вздохнул.

— Но мы не слепые, — продолжил Рэнсом. — Мы видим ад. Видим, насколько он близок. Мы видим страдания. Именно поэтому мы делаем то, что делаем. Но есть люди, которые ни черта не видят. Они отворачиваются в другую сторону или используют тех, кто слабее их, ради наживы. Только подумай, с какими злобными ублюдками мы сталкивались.

Рид сразу вспомнил нескольких. Он почесал челюсть.

— Да, это хорошая концепция. А в любой хорошей концепции есть элемент правды. Сопоставимость. Но все хорошее можно извратить.

— Ты прав. — Рэнсом наклонил голову. — Знаешь, говоря об извращениях, я думал о том, что такое лиминальное пространство. — Он сделал небольшую паузу. — Знаешь, какие универсальные чувства вызывают у нас описания этих мест?

Рид кивнул, слушая почти завороженно. Рэнсом указал одной рукой на свой живот.

— Это сжатие под ребрами. Озноб по всему телу. Знаешь, к чему сводятся все эти ощущения? К одиночеству. Быть оставленным в незнакомом месте. Ощущение этого. — Он слегка наклонился вперед. — Мы созданы для того, чтобы быть связанными с другими людьми. А все остальное кажется чужим, чуждым, словно нас забыли в месте, где нам не место.

Пять ангелов, по ошибке отправленных в ад.

Так ли чувствовал себя убийца? В этом ли заключался смысл всей этой затеи? Отчаянное бегство из любой формы ада, в которой он оказался, потерянный и одинокий? Забытый?

— Черт возьми, Карлайл. Ты можешь изрыгать всякое глубокое дерьмо, когда твой рот не набит едой.

Рэнсом усмехнулся.

— Мне ли не знать? — Затем он поднял комикс и вернулся к чтению.

Рид несколько секунд наблюдал за ним, а затем снова взял в руки папку и начал с первой страницы.

В приюте были достаточно щедры, чтобы перечислить имена в алфавитном порядке и указать всю имеющуюся у них информацию о жильце — его прежний адрес, номер телефона, если таковой имеется, и даты проживания.

Список имен начинался за пять лет до этого и продолжался до текущей даты. Рид читал их очень быстро, перелистывая страницы в надежде, что какое-нибудь из имен бросится ему в глаза, но не ожидая, что это произойдет. Дойдя почти до конца, он приостановился и снова провел пальцем по имени, которое чуть было не пропустил, поскольку его мозг был поглощен заданием лишь наполовину.

— Эверетт Дрейпер? — пробормотал он.

— А? — спросил Рэнсом, подняв глаза от комикса.

— Дрейпер, — сказал он, нахмурившись. Рид выпрямился, отодвигая папку подальше от того места, где она лежала на краю его стола. — Внук Гордона Дрейпера. Бывшего директора больницы «Лейксайд».

— Чувак, который звонил по поводу комикса?

Рид кивнул, задумавшись. Старик ничего не говорил о том, что его внук жил в приюте, да и зачем ему это? Гордон Дрейпер не знал, что это место было частью их расследования. А его внук был мертв. Он покончил с собой. Рид не стал спрашивать, как и почему, это было не его дело. Очевидно, старик все еще переживал по этому поводу. Впрочем, в этом был смысл: если его внук страдал каким-то психическим расстройством, он должен был когда-то жить в приюте или где-то в подобном месте.

Мысли Рэнсома явно шли в том же направлении, потому что он сказал:

— Хорошо. Значит, у парня, который жил в приюте, был дедушка, работавший в больнице, где нашли одну из жертв.

— Да, — рассеянно сказал Рид. — Но он мертв.

— Покончил жизнь самоубийством.

— Да.

— Мне кажется, или в этом деле у нас много самоубийств? Я знаю, что теперь мы можем считать смерть от падения как убийство, а не самоубийство. Но у нас все еще есть София Миллер, девушка, которая выдвинула обвинения против Садовски… Внук Дрейпера...

Рид взглянул на Рэнсома.

— Не думаю, что это так уж неожиданно. Среди душевнобольных высок процент самоубийств.

Рэнсом пожал плечами.

— Верно.

Рид пожевал внутреннюю сторону щеки, размышляя.

— Говоря о Софии Миллер, ее мать сказала, что она встречалась с кем-то в этом приюте, верно?

— Да. Так и