Рождённая временем - Сара Сэмюэлс

Солнце всё так же пылало на небе, медленно склоняясь к горизонту, пока я направлялась в город. Натянув капюшон столы на голову, я быстро шла по улицам к Колизею. Добравшись туда, я поспешила к тому самому входу, возле которого раньше нашла валявшегося без сознания пьяного стражника. Я решила, что после вчерашней попойки похмелье вряд ли позволит ему создавать мне проблемы.

Но одного взгляда на его лицо оказалось достаточно, чтобы понять, насколько я ошибалась. Очень ошибалась.

Его верхняя губа была презрительно изогнута, словно он постоянно скалился, а маленькие красные глаза создавали впечатление, что в трезвом состоянии он вообще никогда не бывает добродушным. Неудивительно, что каждую ночь ему приходилось напиваться до беспамятства.

Когда я подошла ближе, он выставил вперёд руку, преграждая мне путь.

— Стоять! Вход запрещён.

— Добрый господин, я целительница. — Не поднимая головы, я слегка приподняла корзину с травами.

— Мне плевать, какое у тебя оправдание. Тебе нельзя входить… особенно сегодня. Ты вообще знаешь, что будет происходить сегодня вечером?

Я мельком посмотрела на него.

— Да, именно поэтому я здесь. Сам император приказал мне позаботиться о том, кто победит сегодня вечером. «С ним должны обращаться как с царской особой». Это его слова.

Я снова опустила взгляд на каменные плиты под ногами. Но в глубине души мне отчаянно хотелось придушить этого человека. И я вполне могла бы это сделать… только это привлекло бы слишком много внимания.

Подняв на него взгляд из-под ресниц, я увидела, как он прищурился, внимательно оценивая меня и пытаясь понять, говорю ли я правду.

— Это особый бой. Если сам император велел тебе прийти, можешь проходить.

Не сводя с меня глаз, он отошёл в сторону, позволяя мне пройти.

— Только не вздумай выкинуть что-нибудь, — крикнул он мне вслед, когда я начала спускаться по лестнице в этот настоящий ад.

Гипогей напоминал настоящий лабиринт, и, пробираясь по соединённым между собой коридорам, я поняла, что заблудилась. В панике я побежала мимо одной камеры за другой, пока не добралась до той, где сидел мужчина, которого я ударила головой о железные прутья. Он всё ещё лежал на полу в той же позе, а над его телом уже кружили мухи.

О нет! Я убила его.

Но какой у меня был выбор? Мне нужно было выжить любой ценой. Пожелав ему удачи в его путешествии по аду, я продолжила путь к камере Романа.

Металлическая дверь была приоткрыта, и, заглянув внутрь, я увидела, что камера пуста. Моё сердце ухнуло вниз.

Где он? Его уже увели?

Я бессильно прислонилась к каменной стене, чувствуя, как меня накрывает отчаяние.

Топот быстро приближающихся шагов заставил меня поднять голову.

Ко мне бежал стражник в форме, раскрасневшийся от быстрого бега.

— Убирайся! Тебе нельзя здесь находиться!

Я слегка наклонила голову, внимательно разглядывая его. По римским меркам он выглядел уже немолодым — если я не ошибалась, ему было почти пятьдесят. Вместо того чтобы разозлиться, я спокойно сказала:

— Добрый господин, простите, что оказалась здесь, но, может быть, вы сможете мне помочь. У меня есть вопрос, на который, я надеюсь, вы знаете ответ.

Он выставил вперёд раскрытую ладонь.

— А что ты мне дашь, если отвечу?

Удивившись, что он не потребовал от меня сексуальных услуг, я ответила:

— У меня есть только травы, господин. Я пришла лечить победителя сегодняшнего боя.

Я протянула ему корзину, молясь, чтобы ему не пришло в голову порыться в ней и обнаружить сумку с кинжалом.

Его лицо недовольно скривилось, и он хмыкнул.

— Что за вопрос?

— Вы знаете имена всех, кто когда-либо сидел в этой камере? — Я большим пальцем указала себе за спину, в сторону камеры, где держали Романа.

— Некоторых помню. Да. Я служу здесь дольше всех — почти двадцать лет. За это время я увидел больше, чем должно видеть человеческое сердце. — Он покачал головой, и его лицо омрачила печаль. — Здесь были Аттикус Маниус, Феликс Аппиус, Юстус Луциус, Титус Гнейус, Кассиус Цезон, Линус Авлус, Магн…

Я перебила его, прежде чем он успел перечислить всех гладиаторов, которые когда-либо здесь были.

— А Марселиус? Когда он был гладиатором, его держали именно в этой камере?

Стражник прищурился.

— Того, что сегодня сражается? Марселиуса Демарриаса?

— Да, именно его.

— Да, конечно. Его держали здесь до тех пор, пока не появился Роман Александр. Потом Марселиуса перевели в другую часть подземелья. Вообще-то именно он провёл в этой камере больше времени, чем кто-либо другой. Эта камера была для него домом.

— А Маркус Кассиус сидел здесь, когда был гладиатором? — спросила я.

— Да, сидел. Маркус был тем самым гладиатором, которого убил Роман Александр. Я помню тот бой так, будто он был вчера. Роман и Маркус были неразлучны. Как братья. Когда я узнал, что им придётся сражаться друг с другом, я был потрясён. Это был жестокий бой. Но Роман подарил ему быструю и достойную смерть. Только та камера, о которой ты спрашиваешь, никогда не принадлежала Маркусу. Он сидел на несколько камер дальше. Дольше всех в этой камере находился именно Марселиус. — Его обветренное лицо нахмурилось ещё сильнее. — Почему ты об этом спрашиваешь?

Я лихорадочно пыталась придумать правдоподобный ответ. Не найдя ничего убедительного, решила перевести разговор.

— Вообще-то я хотела узнать, были ли у него здесь друзья.

Он нахмурился ещё сильнее.

— Друзья?

Он поднял руку и почесал редкую щетину на подбородке.

— Были Гай и Амара. Он был очень близок с ними обоими, особенно с Амарой. Она относилась к нему как к сыну.

Я резко отшатнулась от этих слов. Если Амара относилась к Марселиусу по-матерински, то что же произошло между ними? И как вообще возникла эта связь?

— А кто-нибудь ещё? Может быть, жена? Или возлюбленная?

Стражник скрестил руки на груди и задумался. Затем его лицо просветлело.

— А, точно, была. Он очень сильно её любил. И она была красавицей, с волосами золотыми, как солнце. С тех пор я больше никогда не видел такой любви в его глазах. Они собирались пожениться, как только он обретёт свободу.

— Как её звали?

Я изо всех сил старалась скрыть своё волнение, но эта новость была слишком важной.

— Сейчас… — Он задумчиво погладил подбородок. — Имя было необычное. Что-то с… «дора». Пандора? Нет, кажется, не так. Не знаю. Слишком много времени прошло.

— Оно начиналось на «Т»? — спросила я, слегка подавшись вперёд. Я прекрасно понимала, что подталкиваю его к нужному ответу, но мне необходимо было узнать её имя.