Виновница судьбы - Анастасия Чехова

Его руки скользили по мне не спеша, давая привыкнуть к каждому новому касанию. По плечам. По спине. По талии. Он целовал меня в шею, в ключицы, в грудь, и от его губ по телу расходились волны — мягкие, томительные, затягивающие. Я никогда ещё не ощущала себя настолько включённой в каждый миллиметр собственного тела.

Удовольствие не обрушилось на меня резко. Оно росло постепенно — как свет на рассвете, как музыка, что сначала только намечается где-то вдалеке, а потом вдруг заполняет всё пространство. И мне было так спокойно в этом, что даже собственное возбуждение уже не пугало. Я просто чувствовала.

Когда его лоб коснулся моего, а дыхание смешалось с моим, я шепнула:

— Мне так хорошо с тобой...

Он закрыл глаза на секунду, будто эти слова тоже были для него чем-то важным.

— Мне тоже, Лэйн.

Его голос был низким, чуть хриплым, но в нём не было той знакомой мне когда-то жадной спешки. Только глубокая, почти благоговейная сосредоточенность.

Александр провёл ладонями по моим бёдрам, подхватывая под ягодицы, и приподнял меня, укладывая на прохладные простыни. Когда моя спина коснулась простыней, Александр на мгновение замер надо мной, опираясь на локти. Его тело было тёплым, тяжёлым, но не давящим. Я провела ладонями по его груди, чувствуя, как под моими пальцами напрягаются мышцы, как быстро бьётся сердце.

— Ты можешь остановить меня в любой момент, — прошептал он, целуя меня в уголок губ. — В любой.

— Я знаю, — ответила я и сама потянулась к нему, углубляя поцелуй.

Он отвечал глубоко, будто пробовал меня на вкус. Его губы спустились ниже — по шее, по ключицам, к груди. Когда горячий рот накрыл сосок, я выгнулась с тихим стоном. Язык кружил, слегка посасывал, а вторая рука ласкала другую грудь — бережно, но уверенно. Каждое движение было таким внимательным, что я чувствовала, как внутри меня что-то тяжёлое, застарелое начинает таять.

— Алекс... — мой голос дрожал.

Он поднял голову, посмотрел мне в глаза и улыбнулся — чуть виновато.

— Я хочу услышать каждое твоё «да», — сказал он и двинулся ниже.

Поцелуи ложились на рёбра, на живот, на чувствительную кожу над косточкой бедра. Когда он раздвинул мои бёдра и поцеловал внутреннюю сторону, я вздрогнула. Его дыхание было горячим, а язык — невероятно нежным. Он не спешил. Долгие, медленные движения, будто он изучал меня, запоминал, что заставляет меня дрожать сильнее. И в этой нежности было что-то, от чего внутри начало отпускать — мягко, без надрыва, просто таяли последние зажимы.

— О боже... — я вцепилась пальцами в простыню.

Он не останавливался, пока моё дыхание не стало прерывистым, а стоны — громче. Только когда я уже была на самом краю, он поднялся, навис надо мной и поцеловал меня в губы — так, чтобы я почувствовала свой собственный вкус на его языке.

— Я хочу тебя, — прошептал он мне в губы. — Всю. Если ты готова.

— Да, — выдохнула я без колебаний. — Пожалуйста...

Александр потянулся к прикроватной тумбочке, достал презерватив. Я смотрела, как он надевает его — движения точные, но пальцы чуть дрожали от сдерживаемого желания. Это тронуло меня сильнее, чем любые слова.

Он вернулся ко мне, устроился между моих бёдер. Головка члена скользнула по моим влажным складкам — дразняще. Я выгнулась навстречу, но он удержал меня за бёдра, не давая поторопиться.

— Смотри на меня, — попросил он тихо.

Наши взгляды встретились.

Он не спешил. Сантиметр за сантиметром. Растягивая, заполняя, давая мне время привыкнуть к ощущению. Я почувствовала, как он дрожит от напряжения — как ему тяжело сдерживаться. Когда он вошёл полностью, мы оба замерли, тяжело дыша.

— Ты в порядке? — его голос был низким, почти вибрирующим.

— Да... Боже, да, — я обхватила его ногами, притягивая ближе. — Двигайся...

Первый толчок был осторожным, пробным. Второй — глубже. Третий — уже увереннее. Он нашёл ритм — такой, от которого каждый раз внутри меня вспыхивала новая волна удовольствия. Я чувствовала каждую его жилку, каждое движение бёдер, каждое соприкосновение наших тел.

Он то наклонялся, чтобы поцеловать меня, то отстранялся, чтобы посмотреть мне в глаза. Иногда мы улыбались друг другу посреди стона — немного растерянно, немного счастливо. Я гладила его по спине, чувствуя, как под моими ладонями собирается пот, как напрягаются мышцы. Его рука скользнула между нами, пальцы нашли клитор и начали ласкать в такт движениям.

Удовольствие нарастало не резко, а широкой, тёплой волной. Я чувствовала, как меня отпускает что-то очень старое — сжатое, колючее, больное. Всё, что я так долго держала в себе: страх быть недостаточно хорошей, одиночество ночей, когда я пыталась заглушить себя руками или вином — всё это вдруг начало растворяться в этих глубоких толчках, в его дыхании у моего виска, в его шёпоте:

— Ты здесь... со мной... такая красивая...

Когда оргазм накрыл меня, он был не взрывом, а долгим, глубоким погружением. Я выгнулась, сжимаясь вокруг него, и тихо, почти беззвучно всхлипнула — не от боли, а от облегчения. Волны шли одна за другой, и я растворялась в них, перестав быть «Лэйн, которая всегда держит контроль».

Александр последовал за мной через несколько толчков — его тело напряглось, он прижался лбом к моему плечу и глухо застонал, содрогаясь внутри меня. Мы замерли, тяжело дыша, сплетённые в одно целое.

Несколько долгих минут мы просто лежали так. Он не спешил выходить. Гладил меня по волосам, по спине, целовал в висок, в щёку, в уголок губ. Я чувствовала, как по моим щекам текут слёзы — тёплые, лёгкие. Не горькие. Исцеляющие.

— Спасибо, — прошептала я.

Он чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.

— За что?

— За то, что это было... не про боль. Не про «доказать». Просто... про нас.

Александр улыбнулся — очень мягко, очень по-настоящему — и поцеловал меня в лоб.

— Тогда я тоже благодарен. За то, что ты мне доверилась.

Он осторожно вышел, избавился от презерватива и вернулся ко мне, притянув под одеяло.

Мы долго лежали в тишине. Я — у него на груди, слушая ровный стук его сердца. Он лениво перебирал мои волосы, иногда целуя меня в макушку, висок, щёку. Простыни пахли чистотой, его кожей и летом, которое всё ещё держалось на мне.

— Ты сейчас о чём думаешь? — спросил он спустя какое-то время.

Я улыбнулась, не открывая глаз.

— О том, что