Сгорая от любви - Рокиа

— Я не желаю слушать твои глупые обвинения во лжи, потому что мое время на исходе. И знаешь, что еще? Мое терпение тоже.

— Я бы не упрямилась так, если бы вы не кормили меня тоннами вранья, — огрызается она, скрестив руки на груди.

— Ты можешь читать мои воспоминания, забыла? Так что я прекрасно знал: это лишь вопрос времени, когда ты обо всем узнаешь, — признаю я.

Она прищуривается:

— Сначала я хочу знать, как ты меня увидел. Я лично убедилась, что в саду никого нет, прежде чем прыгнуть. Откуда ты выскочил? Как ты это сделал? Вы установили прослушку в ванной? За мной кто-то следит?

Я вздыхаю. Ну какая же глупая.

— Твое сердце.

— А что с ним?

— Я слышу его стук.

Она прижимает руку к груди, словно я украл у нее что-то глубоко личное:

— Что это значит?

Я делаю глубокий вдох:

— Чем сильнее ты нервничаешь, тем быстрее оно бьется, и тем отчетливее я его слышу. И не смотри на меня так, я этого не выбирал.

Она хватает ртом воздух:

— И… как давно?

— Уже какое-то время, — отвечаю я. Поначалу я вообще думал, что это Нанук где-то по дому с барабаном шляется. — Если бы ты умела слушать, то поняла бы: это всего лишь следствие того проклятия, которое, увы, нас связывает.

Её глаза округляются:

— Опять эта сказка про Невесту?

— К моему огромному несчастью. Не думай, что я горю желанием нянчиться с тобой, как сиделка. К сожалению, такова наша судьба, а от судьбы не убежишь. Особенно от проклятой.

И я плачу за это цену в каждой из жизней.

Ясмин

— Стой, стой, стой, — перебиваю я его.

Моя голова готова взорваться в любую секунду. Я прижимаю ладони к вискам и начинаю их массировать, пытаясь переварить лавину информации, которую он вывалил на меня за один раз.

— Они перерождаются и в каждом цикле погибают ужасной смертью: он — от рук Короля, а она — совершая самоубийство.

— Именно, — отвечает он со скучающим видом, словно зачитывает таблицу умножения.

— И её прокляли в этих священных писаниях только и исключительно за то, что она его полюбила?

— Да.

Я приоткрываю рот. Что за безумие? Я смотрю на него так, словно вижу впервые в жизни. Мягкие черты лица, нежные, розовые губы и глаза, отражающие теплое сияние солнца. Ничего общего с тем чудовищным портретом, который рисуют людские слухи.

— И ты… ты и есть Зло? — шепчу я, и он кивает. — Но как… то есть, откуда ты знаешь, что это ты? Или ты всегда им был? Как такое возможно?

Он пожимает плечами:

— Почти так же, как у тебя. Я тоже понял это после одного скверного происшествия. Вот только я, в отличие от тебя, потерял абсолютно всё.

Осколки запутанной мозаики наконец складываются воедино, но в голове по-прежнему царит хаос из сомнений и вопросов, которые я пытаюсь сформулировать как можно яснее. Боже мой. Я не могу в это поверить: все эти месяцы враг человечества и самый разыскиваемый преступник в мире находился прямо перед моими глазами. И теперь… теперь я якобы его Невеста?

— Нет, в этом нет никакого смысла! — Я трясу головой. — С какой стати у меня должны быть силы этой Невесты? И уж тем более — зачем мне быть её реинкарнацией?

— Пути судьбы нам неведомы. Но скажем так: одна из причин заключается в том, что ты — её точная физическая копия, — вздыхает он.

Я выгибаю бровь:

— Хочешь сказать, мы похожи?

— Сейчас это неважно. Тебе нужно понять лишь одно: какой бы выбор ты ни сделала, наши судьбы неразрывно связаны. Королевство Америка знает твое лицо, как и мое, и они идут по нашему следу. — Он делает короткую паузу, от которой у меня перехватывает дыхание. — Тебе везло не сталкиваться с ними до сих пор, но это лишь вопрос времени. И когда они тебя увидят, они не пощадят ни тебя, ни твою семью.

Тяжелая плита ложится на грудь, перекрывая кислород, но я упрямо вскидываю плечи:

— Мне просто нужно не попадаться им на глаза. Я справлялась с этим до сих пор, не вижу причин, почему что-то должно измениться.

Он склоняет голову набок:

— Хочешь сказать, тебя устраивает перспектива жить дальше с мыслью, что однажды они найдут тебя и убьют не только тебя, но и всю твою семью?

— И что я, по-твоему, должна делать? Примкнуть к вашему крестовому походу, чтобы вы использовали меня как ценное оружие? — Я выдыхаю всё это на одном дыхании, и от моих слов у него опасно напрягается челюсть. — К тому же, ты ведь и сам прекрасно справишься без меня, раз уж ты действительно само Зло.

Он приподнимает уголки губ, словно мои догадки — забавная шутка.

— Да, я мог бы заменить тебя и даже подчинить, если бы захотел, но, к сожалению, вынужден настаивать. Твоя сила в союзе с моей способна переломить ход конфликта и увеличить наши шансы на победу. На кону стоит судьба каждого, так что сделай себе одолжение и перестань вести себя как ребенок. У каждого из нас есть веская причина, ради которой мы жертвуем всем ради этой, как ты глупо выразилась, «круциады».

Я вскидываю руки и едва не заваливаюсь вперед:

— Теперь я еще и ребенок? Только потому, что не желаю ввязываться в вашу самоубийственную войну?

— В нашу, ты хотела сказать, — он упирается локтями в колени, и его взгляд темнеет. — Ни у кого из нас нет выбора, и меньше всего — у тебя и меня. Ты поймешь, что обязана сражаться, и в тот момент сама умоляюще попросишь меня объяснить, как мы сожжем их головы. Одну за другой.

Тьма поглощает черты его лица, и даже медовые глаза кажутся мрачными. Я открываю рот, готовая возразить, но дверь с грохотом распахивается. Элайджа тяжело дышит, его грудь лихорадочно вздымается и опускается, будто он только что пробежал марафон.

— Они атаковали, — выдыхает он.

Что?

Я растерянно перевожу взгляд с него на Артура.

— Нанук? — без тени сомнения спрашивает Артур.

— Вызывает самолет. Мы вылетаем немедленно. Аласи сдерживает ситуацию в одиночку, но… они не пощадили никого.

Артур поднимается на ноги и разминает шею вправо-влево.

— Я не удивлен, — бормочет он, и его взгляд останавливается на мне. — Идем, принцесса. Возвращаемся домой, как ты и хотела.

Но я не знаю, радоваться мне или нет. Выражения их лиц далеки от безмятежности, и это тяжелым камнем ложится мне на желудок. Я откладываю в