Сгорая от любви - Рокиа

— Что? Кто атаковал? Что это значит? — спрашиваю я, сердце колотится в горле.

— Сама увидишь. И, возможно, это наконец откроет тебе глаза, — Артур достает мои туфли из-под кровати и пододвигает ко мне.

Я быстро обуваюсь, пока внутри растет дурное предчувствие. Артур кивает Элайдже, который выводит меня из комнаты. Мы идем по коридору, и краем глаза я замечаю, что Артур сворачивает в сторону лестницы, ведущей наверх. Куда это он? Мы выходим из замка, спускаемся по ступеням, и Элайджа протягивает мне шляпу и маску.

— Лучше надеть это, — шепчет он.

Я делаю как он говорит, не препираясь. В эту секунду все мои мысли заняты лишь тем, что я могу застать по возвращении домой.

— Даже ты не можешь объяснить мне, что происходит?

Он идет очень быстро; я пытаюсь не отставать, но дыхание перехватывает с каждым шагом.

Элайджа качает головой:

— Нет. Но ты сама всё увидишь, как только прибудем.

Опять этот сухой, куцый ответ, точь-в-точь как у Артура. Я следую за ним по той же аллее, по которой мы пришли сюда. Мы проходим мимо гигантских статуй драконов, но на этот раз слуг нигде не видно. Перед нами вырастает джет; его передний люк открыт, а трап опущен на землю. Я тихо вздыхаю с облегчением. Я уже думала, что никогда его больше не увижу. Поднимаюсь вслед за Элайджей, и стоит мне ступить внутрь, как до моих ушей доносится голос Нанука.

— Гребаные ублюдки, — процеживает он сквозь зубы; его черты заострились, а челюсти плотно сжаты. Он говорит по телефону, и я впервые вижу его в таком бешенстве. — Черт, я понял… мы уже летим. Не рискуй понапрасну. — Он сбрасывает вызов.

Элайджа садится, я устраиваюсь в соседнем кресле.

— Жалкие трусы, — выплевывает Нанук, опускаясь напротив нас и застегивая ремень безопасности.

В дверях появляется Артур с моим чемоданом и своим рюкзаком в руках. В спешке я совсем забыла о вещах. Бортпроводница закрывает люк, и Артур садится напротив Элайджи.

Самолет взлетает, и весь полет проходит в удушающей, наэлектризованной тишине. Никто не проронил ни слова. Это кажется затишьем перед бурей.

Вот только я — единственная, кто понятия не имеет, что за буря ждет нас впереди.

С одной стороны меня держит Артур, блокируя мою руку, с другой — Элайджа загораживает своим телом окно автомобиля. Они боятся, что я могу открыть дверь и выпрыгнуть из машины прямо на ходу, но сейчас любые силы покидают мое тело при виде той катастрофы, что разворачивается на улицах. В окно я вижу руины разрушенных, сожженных домов, превратившихся в груды обломков и пепла. Машина продвигается вперед, виляя вправо и влево, чтобы объехать разбросанные по дороге обломки. Я не могу поверить своим глазам. Воздух разрезает вой сирен скорой помощи, смешивающийся со стонами и плачем людей, лежащих прямо на земле. Из их разорванной одежды виднеются сломанные кости, зияют открытые раны, повсюду кровь. Много крови. Слишком много крови.

— Помогите нам!

— Сюда, пожалуйста, скорее!

— Нам нужны люди здесь!

Спасатели снуют повсюду с носилками, аптечками первой помощи и кислородными масками. Группа пожарных пытается приподнять бетонную глыбу, придавившую ноги потерявшему сознание мальчику. Кровь сочится из его разбитой губы, лицо приобрело синюшный оттенок. Мужчина и женщина опустились на колени рядом с ним; они кричат ему, хватая за плечи, их одежда тоже покрыта пылью и кровью. Сердце сжимается от боли — должно быть, это его родители… и на месте этого мальчика мог быть Лоффи. И мне кажется, будто эта же глыба намертво придавливает мою грудную клетку, заставляя действовать. Разум проваливается в бездну дикого страха; я дергаюсь к двери, протягивая руку, но Элайджа и Артур усиливают хватку, возвращая меня спиной на сиденье.

— М-мне нужно идти, — лепечу я, сердце бешено колотится, дыхания не хватает. — М-моя семья… я должна проверить, всё ли с ними в порядке. Я должна… должна… Лоффи, мама, папа, — бормочу я сквозь слезы, заливающие глаза.

— В таком состоянии ты ничем не поможешь. Если ты выйдешь сейчас, и тебя заметит солдат Королевства Америка или, что еще хуже, узнает их шпион, ты подпишешь смертный приговор вам всем, — ледяной голос Артура заставляет меня замолчать. — К тому же, твоя семья ждет, что ты вернешься с чемоданом, в обычной одежде и с сувенирами. А вовсе не в боевом комбинезоне.

— Мы понимаем, что ты хочешь увидеть их и убедиться, что они в безопасности, но ты должна довериться нам и пока не высовываться, — добавляет Элайджа, мягко поглаживая мою руку.

— Я должна увидеть их своими глазами, умоляю вас. Я не буду привлекать внимания, я постою в стороне, но умоляю… — хриплым, удушаемым слезами голосом прошу я. — Отпустите меня к ним.

Артур сжимает мою руку крепче и кивает на переднее сиденье:

— Посмотри на Нанука. Он должен был первым выскочить из машины, но он этого не делает. Они только что забросали его народ бомбами, и если он справляется с собой, то справишься и ты.

Я судорожно вдыхаю, меня бьет дрожь, и я поворачиваю голову к переднему сиденью. С этого ракурса я не вижу лица Нанука, но его сжатые кулаки и побелевшие костяшки пальцев выдают ярость, которую он подавляет внутри себя. Ворота дома Олсенов распахиваются перед нами, машина замедляет ход и останавливается. Я тянусь, чтобы отстегнуть ремень безопасности, но Артур резко дергает меня за руку обратно.

— Слушай меня внимательно, прежде чем наделать глупостей: Аласи ждет нас внутри, и вместе мы разберемся, какова реальная ситуация. Ты переоденешься, и только потом кто-то из нас проводит тебя к семье. Я ясно выразился?

Нанук распахивает дверцу и вбегает в дом, Элайджа спешит за ним, пока водитель достает багаж.

— Я спросил: я ясно выразился? — властно повторяет Артур.

Я киваю, и он наконец отпускает меня. Я отстегиваю ремень, следую за ним по ступеням, переступаю порог и иду прямо в гостиную. Все собираются у стола, на котором расстелена карта Гренландии. Я подхожу ближе и замечаю красные кресты, нарисованные в разных точках, некоторые из которых разбросаны вдоль побережья. Должно быть, это места ударов. Я быстро отыскиваю зону, где находится наш дом, прищуриваюсь и нахожу её, но рядом никаких красных отметок нет. Я делаю полувздох облегчения, хотя напряжение так и не покидает мое тело.

— Докладывай, — Нанук садится во главе стола.

Аласи собирает волосы на затылке; её глаза покраснели, лоб прорезали глубокие морщины. Она выглядит полностью уничтоженной.

— Они прибыли в полдень. Как и