Грязные истины - Ева Джеймин

Из ушей Джейса вырвалось пламя, и я подавил ухмылку, хлопнув его по плечу. — Похоже, мы все поедем. — Я тоже не стал дожидаться, пока он начнет спорить, скользнув в первую попавшуюся машину, а он последовал за мной мгновение спустя. Ретт пересел во вторую машину с Греем и Билли, и от моего внимания не ускользнуло, что я снова остался наедине со своим старым лучшим другом.

— Не надо, — сказал он холодным голосом, когда я начал говорить. — Простоне надо. Она рассказала мне все. Ребенок… — Он замолчал, его голос сорвался, и это заставило меня почувствовать себя последним подонком. Джейс был моим лучшим другом, ближе, чем брат, и я жестоко облапошил его.

— Она сказала мне, — пробормотал я, признавая тот факт, что знал, что он в курсе. — Понятно, что ты злишься на нас обоих, но однажды ты поймешь, что мы оба сделали выбор из любви ктебе. Даже тогда ты был считал себя центром вселенной. Ничто не имело значения больше, чем будущее Джейса Адамса, счастье и успех Джейса. Все остальные? К черту их. Кого это волнует, верно? До тех пор, пока Джейс Адамс не станет суперзвездой.

Ошеломленное молчание встретило мое горькое заявление. Конечно, он так на это не смотрел, никогда не думал. Эгоистичный придурок.

— Ты понятия не имеешь, через что прошла Белла тогда, Джейс. Твоя уязвленная гордость была важнеевсего ивсех, поэтому ты никогда не оглядывался назад. Может быть, если бы ты это сделал, то увидел бы, какие разрушения и мучения творятся за твоей спиной. — Я перевел дыхание, изо всех сил пытаясь прояснить восемь с половиной лет негодования и ненависти, которые я накопил по отношению к Джейсу.

Он уставился на меня в замешательстве. — Ангел, ты не можешь просто...

— Винить тебя? Знаешь, что, Джейс, я виню. Если бы она не любила тебя так сильно, она бы никогда не солгала. Она бы никогда не пришла плакать, умоляя меня о помощи, когда узнала, что беременна вшестнадцать лет, Джейс. Шестнадцать. Она быларебенком, принимающим решения, от которых не должен страдать взрослый, и все же она так сильно любилатебя, что была готова разбить всем нам сердца. И это сработало. Посмотри на себя сейчас. — Я показал в окно, когда наша машина проезжала под огромным рекламным щитом, рекламирующим недавний тур «Беллероуз», с Джейсом Адамсом впереди и в центре, смотрящим в камеру так, словно весь мир перед ним в долгу.

— Вся твоя карьера была построена на боли, Джейс. Ее и моей. И у тебя хватает наглости изображать жертву? Вытащи голову из своей гребаной задницы и оглянись. Тебя пощадили, но нас? Нам не так повезло. Она потеряласвоего ребенка. Кстати, ее звали Пенелопа, потому что, держу пари, тебе даже в голову не пришло спросить.

Он отшатнулся, как будто я дал ему пощечину, и я был рад. По крайней мере, это произвело впечатление, то, что Билли назвала своего ребенка в честь его бабушки.

— Я не... — Он нахмурился, качая головой. Отрицая. Какой шок. — Нет, это не оправдывает вас обоих, лгавших мне все эти годы. Я имел право знать, Ангел.

Я усмехнулся. — Нет, Джейс, не имел. И прямо сейчас ты просто ведешь себя как избалованный маленький ребенок. Это не мило, и, черт возьми, это точно не поможет тебе вернуть ее.

У него отвисла челюсть. — Я непытаюсь вернуть ее. Это последнее, чего я хочу.

— Конечно, братан. — Снова отрицание. — Что ж, возможно, это и к лучшему. По сравнению с Реттом и Грейсоном ты просто маленькая плаксивая сучка, которой нечего предложить. На ее месте я бы тоже к тебе не возвращался.

Я увидел приближение удара задолго до того, как он достиг цели, но не увернулся в сторону. Ему нужно было выпустить пар, и, честно говоря... Мне нужно было что-то почувствовать. Даже если это "что-то" было его ударом кулаком мне в лицо.

— Ребенок, — выплюнул я, отбивая его вторую попытку до того, как он мог попасть. В противном случае я бы разозлился и случайно убил его. «Беллероуз» потеряли достаточно участников за один месяц. — Отличная работа, доказывающая мою точку зрения.

К счастью, мы прибыли в студию звукозаписи «Биг Нойз» до того, как наша небольшая беседа вышла из-под контроля. Джейс распахнул дверь прежде, чем машина полностью остановилась, и, не оглядываясь, помчался по дорожке к стеклянному чудовищу. Классический Джейс.

— Спасибо, — сказал я водителю, который — тихо и без лишнего шума — работал на меня. Многие сотрудники «Беллероуз» работали и оставались таковыми на протяжении многих лет. Впрочем, никому больше не нужно было этого знать. Они были не сотрудниками Риччи, амоими. — Мы постараемся сделать это быстро.

Водитель молча кивнул, показывая, что подождет прямо здесь, пока мы не закончим. Вторая машина подъехала следом, когда я вышел, и я подождал, пока они втроем выйдут.

— Бренда уже в пути, — сказал мне Грей с мрачным выражением лица. — У нее разногласия с Хамфри.

Опять? Ее муж был придурком. Ей следовало уйти от него два года назад, когда она обнаружила, что он изменяет. Вместо этого она пошла и залетела.

— Джейс внутри, — сказал я, кивая на входную дверь здания. Это был не главный офис «Биг Нойз Рекордс», занимавший высотное здание в деловом районе. Это было ихтворческое пространство, которое представляло собой обширное стеклянное здание на берегу реки, полностью оборудованное ультрасовременными студиями звукозаписи и бесчисленными комнатами для написания песен. — Он не в настроении.

Грей выгнул бровь, сразу все поняв. Возможно, за последнюю неделю я сделал несколько колких замечаний, которые дали ему представление о том, что я думаю о своем бывшем лучшем друге.

Ретт просто брел по тропинке, ссутулив плечи и засунув руки в карманы пальто. Грей обнял Билли, прижимая ее маленькое тело к своему широкому, и укол сожаления пронзил мою грудь.

У нее всегда была частичка моего сердца, но я давным-давно смирился с тем, что мы не будем вместе. Там было слишком многоистории... и боли. А пока я был бы доволен просто видеть ее счастливой в своем новом будущем, свободной от моей грязной семейной политики.

— Где все? — Спросила Билли, когда мы вошли в главное фойе. Вокруг было разбросано несколько украшенных рождественских елок, а также огромная современная бронзовая скульптура, подвешенная над пространством, казалось, висящая в разреженном воздухе. Жутко. Ее голос отдавался эхом, и это наполнило меня беспокойством. — Здесь обычно так тихо?

Ретт огляделся