Грязные истины - Ева Джеймин

Не то чтобы двух дней в дикой местности было достаточно, чтобы я забыла, на что похожа более комфортная сторона жизни, но когда я проснулась в постели Грейсона, мне показалось, что я проснулась на ложе из облаков. Очень дорогих облаков. Мне было так чертовски комфортно, что хотелось плакать от чистой радости пребывания здесь.

Может, дело было в том, что Грейсон был здесь со мной один, а может, в том, что он так крепко обнимал меня, что я никогда в жизни не чувствовала себя настолько уютно и защищенно.

Не желая пока будить его, я не пошевелила ни единым мускулом, довольствуясь тем, что просто лежала в его объятиях. Пусть они и ощущались немного как стальные обручи, сжимающие меня. К счастью, среди моих многочисленных проблем клаустрофобии не было. Если уж на то пошло, это ощущение мне нравилось даже больше, чем спать одной.

— Колючка, — пророкотал он. — Сейчас середина ночи. Спи.

Середина ночи… Я бы никогда об этом не догадалась. Каким-то образом этот умный ублюдок узнал, что я не сплю и который час, даже не открывая глаз.

— Можно мне принять душ? — Спросила я его, чувствуя себя совершенно проснувшейся и ненавидя то, каким грязным было мое тело. На моей коже был тот слой мерзости, который бывает только от нечастого мытья. — Я скоро вернусь ко сну.

Его ответом было притянуть меня ближе, и если он не перестанет прижиматься ко мне своим твердым членом, я буду стонать и извиваться в его объятиях. Это было бы неизбежно. Душ был хорошим спасением от ситуации с моей ненасытной киской. Похоже, двух рок-звезд ей оказалось недостаточно.

Ей нужен был третий. Ростом шесть футов пять дюймов и телосложением гребаного полузащитника.

— Подожди до утра, — прорычал он, и я понимала, что не смогу выбраться, пока он сам меня не отпустит.

— Пожалуйста, — попросила я. — Я правда не могу терпеть это ощущение грязи на себе.

Он еще сильнее уткнулся лицом в мою шею, вдыхая мой запах, его губы скользнули по коже. — Ты пахнешь восхитительно, — сказал он, — но если настаиваешь, тогда давай приведем тебя в порядок.

Он перевернулся, увлекая меня за собой, и, добравшись до края кровати, встал, крепко держа меня в своих объятиях.

— Ты же знаешь, я могу ходить, — сказала я со смехом.

Его ответом было ворчание, и я начала думать, что у всех из «Беллероуз» были небольшие проблемы с рычанием. — Я потратил месяцы, выслеживая семью Риччи, чтобы убедиться, что ты в безопасности, — сказал он мне. — Потом несколько дней убивал ублюдков, чтобы убедиться, что ты в безопасности, и теперь, когда ты в безопасности в моих объятиях, я не склонен снова выпускать тебя в мир. Может быть, если никто не попытается похитить или убить тебя в течение следующей недели или около того, я пересмотрю свою позицию.

Возможно ли было влюбиться в кого-то за считанные недели? Потому что с Реттом, а теперь и с Грейсоном все произошло так быстро, что я начала сомневаться в своем здравомыслии.

Или, может быть, это было просто связано с тем, чтодуша, судьба и музыка свели нас всех вместе.

— С тобой я действительно чувствую себя в безопасности, — призналась я, когда он пересек большую темную комнату, направляясь к двери, которую я не могла разглядеть, пока мы почти не подошли к ней. — Такое чувство я не испытывала с… черт, наверное, с подросткового возраста. — Когда спала между Джейсом и Анджело. Не то чтобы я собиралась упоминать об этом Грейсону. Нам следует вообще проигнорировать последние несколько дней с Реттом и Джейсом. Гребаный Джейс.

Затем я вздохнула. — Хотя это не совсем правда. Ретт… — с ним я тоже чувствовала себя в безопасности. Просто это было другое ощущение.

— Я понял, — пророкотал Грей, не останавливаясь на этом.

Когда он провел нас через ванную, то включил свет, который просто зажег два маленьких бра на стене по обе стороны от зеркала. Это был мягкий свет, который не резал мне глаза, даже после почти полной темноты, и я готова была расплакаться от того, насколько идеальной была его ванная. Огромная ванна, еще большая душевая кабина, по крайней мере, с четырьмя великолепными насадками для душа.

Вот за что можно было любить богатство. Роскошные ванные комнаты и кухни по последнему слову техники. Может быть, и хорошие машины тоже.

Кого, черт возьми, я обманывала, все аспекты богатства выглядели привлекательно. Кроме части славы. Я никогда не хотела быть тем человеком, которого на улице окружают толпы, как это происходило с «Беллероуз». Это казалось слишком навязчивым и даже пугающим. Богатой — но анонимно, вот это идеальный вариант.

— Ты все еще со мной, Билли? — Спросил Грейсон, протягивая руку и включая душ, выпуская воду из всех четырех — да, я была права — насадок для душа вместе с паром, который поднимался из некоторых металлических соединений сбоку. Он сразу же шагнул внутрь, хотя я была полностью одета, а он — в боксерских трусах.

— Я все равно сожгу эту одежду, — сказал он, когда я рассмеялась по поводу того, что я была одета. — Мы купим тебе все новое, и все будет так, как будто нападения на ферму никогда не было.

— За исключением смерти Фло, — тихо сказала я. Никто из них с этим так и не справился — это было очевидно. У меня было ощущение, что, если его не заставить, Грейсон никогда и не станет разбираться с этим. Он умел раскладывать все по полочкам в голове и закрывать на это глаза. Я узнавала это качество — у самой оно было таким же сильным.

— Да. — Он на мгновение глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — И тот, кто несет за это ответственность, заплатит своей жизнью. Неважно, сколько времени потребуется, чтобы выследить их.

Он сделал бы это для нее. И для меня. Я знала это, даже не спрашивая его.

Теперь мы были полностью под водой, и я запрокинула голову, позволяя теплой струе окутать меня с головы до ног. Грейсон отступил и впервые дал мне пространство, и я отчасти хотела, чтобы он этого не делал. Но я требовала своей независимости и не собиралась ныть сейчас. Я бы просто смыла грязь последних нескольких дней, а потом, надеюсь, мы снова стали бы обниматься.

Однако сначала мне нужно было избавиться от этой одежды. — Я собираюсь раздеться, — предупредила я его, и он просто прислонился к облицованной белой плиткой стене, наблюдая за мной с полуулыбкой.

— Ты не дождешься от