Грязные истины - Ева Джеймин

и нет. Может быть, он, как и Джейс, все еще был по уши влюблен в нее, но ему лучше удавалось это скрывать. Черт возьми, я понятия не имел. Проведя последние несколько дней, мучая ублюдков вместе с ним, я не получил ни малейшего представления о том, что творилось у него в голове.

— Чем скорее мы заберем ее подальше от него и его гребаной семейки, тем лучше, — пробормотал Ретт, проводя рукой по своему болтающемуся бирюзовому ирокезу.

Я просто буркнул что-то в ответ, потому что у меня было предчувствие, что это будет не так-то просто. Не тогда, когда она была замешана в его брачной политике или пока контракт с нашей группой принадлежал его семье.

— Что там с историей о ее фальшивом ребенке? — Спросил Ретт после очередного долгого молчания. — Я полагаю, кто-то из вас придумал, как это скрыть.

Я вздохнул, усталость от многодневного стресса давила на меня. — Да. История в том, что она сорвалась и последние несколько дней находилась в больнице. Риччи знают о нападении на ферму — их ресурсы были необходимы, чтобы навести порядок, — так что было достаточно легко сделать вид, что Билли пострадала и у нее случился выкидыш. У Анджело есть платный врач, который сфабриковал медицинскую справку, подтверждающую рождение и смерть ребенка, а Джованни оплакивает потерю своего наследника. Никто не знает, что это подделка.

Ретт поморщился, как будто эта информация была болезненной. — Интересно, он подделал документы или просто отредактировал даты в ее подлинной медицинской карте.

Черт. Что за бардак. Билли столько всего взвалила на свои хрупкие плечи; я отчаянно нуждался в том, чтобы она позволила мне облегчить этот груз. Ради ее здравомыслия и моего.

Для девушки, которую я едва знал — до ее исчезновения в Нью-Йорке — она меня по-настоящему зацепила. Билли Беллероуз была особенной. Нашей музой — задолго до того, как мы с Реттом вообще ее узнали. Возможно, именно поэтому она так быстро стала казаться родной.

— Ты останешься с Джейсом? — Спросил я некоторое время спустя, когда мы возвращались в Неаполь. Это был город побольше Сиены, но достаточно близко, чтобы правление Риччи распространилось и на этот район. Что, по общему признанию, очень помогло в последние дни.

Ретт издал разочарованный звук, глядя на нашего спящего друга. — Думаю, я должен. Он пойдет по спирали без того, чтобы рядом был кто-то, кто мог бы вбить в него немного здравого смысла, пока он барахтается.

— Верно, — согласился я, понимая, какими измученными были его глаза, когда он выплевывал эти полные ненависти слова в адрес Билли.

— Может, Анджело захочет взять удар на себя и снова поиграть в лучшего друга, пока я буду обнимать Билли в твоей постели, — размышлял Ретт вслух, и я тихо хихикнул. — Ага, я тоже так не думаю. Черт возьми.

Я ухмыльнулся, взглянув на него в зеркало. — Не волнуйся, Сильвер. Я буду прижимать ее к себе вдвое крепче, чтобы компенсировать твое отсутствие.

Глаза Ретта сузились, и он вытянул средний палец. Мило.

Остаток дороги мы молчали, затем, когда я подъехал к дому Ретта и Джейса, Ретт разбудил Джейса.

Он вздрогнул от шока, когда его глаза распахнулись, но быстро осознал, где мы находимся, и слегка расслабился. Он бросил долгий, полный боли взгляд в сторону Билли, затем вышел из моего джипа, не сказав ни единого слова.

— Не за что, придурок, — прорычал я в окно, когда он, опустив голову, направился в вестибюль. Вероятно, это было мудро, потому что его никто не узнал.

— Спасибо, Грей, — тихо сказал Ретт, хлопнув меня по плечу. — Позвони мне, когда отвезешь ее к себе домой. У нее были тяжелые несколько дней.

Это было точно. — Договорились, — пробормотал я. — Не позволяй ему слишком сильно опуститься на самое дно. Нам нужно оставаться начеку на случай, если Анджело ошибается насчет того, что целью была Билли.

— Понятно, — ответил он кивком. — Позаботься о нашей девочке.

Наша девочка.

— Я так и сделаю.

Я подождал, пока Ретт благополучно войдет в здание и скроется из виду, прежде чем выехать обратно на улицу. Мой дом находился примерно в пятнадцати минутах езды, и я ехал медленно, не рискуя разбиться с драгоценным грузом, спящим на моем пассажирском сиденье.

Когда мы добрались туда, я сразу заехал в свой охраняемый гараж, затем достал пистолет, чтобы обыскать дом в поисках злоумышленников, прежде чем вернуться к Билли. Она тихо вздохнула во сне, когда я отстегнул ее ремень безопасности и поднял на руки. Она была такой маленькой, что я с трудом мог поверить, что меня обманули этим фальшивым животом.

Гребаный Анджело. Что за дерьмовый план.

Большими шагами я отнес Билли вверх по лестнице в свою спальню и уложил на кровать.

Она пошевелилась, когда я отпустил ее, ее пальцы вцепились в мою толстовку, как будто она не хотела, чтобы я отпускал.

— Тсс, маленькая Колючка, — выдохнул я, разжимая ее пальцы. — Я все еще здесь, детка; я никуда не уйду. — Я скинул ботинки, затем быстро разделся до боксеров, прежде чем положить заряженный пистолет на прикроватный столик.

Натянув одеяло, я забрался внутрь и заключил ее в объятия. Именно там, где ей и место.

— Грей, — пробормотала она, моргая сонными глазами. — Мне так жаль. Я солгала... и я ушла...

Гнев сжигал меня, но я подавил потребность выпустить его. — Нет, ты выживала, — поправил я ее. — Только идиот не сможет это отличить.

Печаль омрачила выражение ее лица. — Но...

— Тсс, — я шикнул на нее, приложив палец к ее губам. — А теперь спи. Здесь ты в безопасности.

Я выключил свет, но была только середина дня, так что в комнате было далеко не темно. Как музыкант, я привык спать днем, а Билли была достаточно уставшей, чтобы это не имело значения.

Она была здесь. Со мной. В безопасности. Это было все, что имело значение сегодня; все остальное могло подождать.

Например, что произошло с Джейсом и сохранила ли она чувства к кому-нибудь из нас. Ко мне. Хотела ли она все еще исследовать то, что было между нами… или это бледнело в сравнении с ее первой любовью, которая снова завладела ее сердцем.

Черт, я превращался в такого болвана. Хорошо, что я достаточно поработал над своей зрелостью, чтобы больше не рассматривать нежные эмоции как угрозу. Мой дядя уже убил бы ее, просто за то, что она отвлекала внимание.

Была причина, по которой я ушел из семьи. Он был огромной частью этого.

тридцать шесть