Грязные истины - Ева Джеймин

чтобы компенсировать напряжение между Джейсом и мной. Поклявшись исправиться, я нацепила на лицо улыбку и наклонилась со своего места поближе к огню. — Покажи мне этот тостер, — попросила я, и его ответная улыбка была теплой и искренней.

Какое-то мгновение он просто держал меня в плену своим гребаным присутствием. Каким-то образом.

Мы не почистили зубы, не было реальной возможности принять душ, а у Ретта уже несколько дней не было средств для ухода за волосами, чтобы придать блеск его голубому ирокезу. И все же он никогда не выглядел так сексуально, как сейчас, улыбаясь мне в лучах раннего зимнего солнца.

— Если ты и дальше будешь так на меня смотреть, красавица, — протянул Ретт, когда мое разглядывание затянулось слишком надолго, чтобы его можно было игнорировать, — то получишь свой обед в постели.

— Она уже позавтракала в постели, — вмешался Джейс, но на этот раз его голос звучал удивленно, а не вечно раздраженно.

Ретт не отводил от меня взгляда, его губы дрогнули. — Это был такой маленький перекус, — ответил он. — Ей нужно как следует поесть.

Ну, трахни меня дважды за утро. В буквальном смысле. Потому что напряжение здесь начало пульсировать в моей нижней половине. Черт, даже ссора с Джейсом была стимулирующей, и я не была уверена, как я выживала столько лет без этой искры в моей жизни.

— Просто сосредоточься на еде, придурок, — огрызнулся Джейс.

Ретт подмигнул мне, а затем вернулся к тому, что делал, поместив хлеб между проволочными приспособлениями, которые охватывали кусочек с обеих сторон, а затем подержал его над углями, пока он слегка не подрумянился. Спагетти отправились в кастрюлю, все еще оставленную на маленьком огне, и вскоре у нас было немного горячей еды.

Пока мы ели, царила тишина, но, как всегда, это длилось недолго.

— Прошлой ночью ты издавала звуки так, словно тебе снился кошмар, Билли, — сказал Ретт, его зеленые глаза были очень ясными, когда он уставился в свой тост, прежде чем он поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом. — Все, о чем ты захочешь поговорить.

Нет, не совсем. Но я все еще собиралась ответить, когда Джейс вмешался со своим обычным ебанутым отношением. — Братан, ты же знаешь, Билли — королева секретов. Как будто она может раскрыть нам свои сны. Что, если мы, возможно, выведаем из этого какую-нибудь правду? Что-то, что объяснит ее скрытные действия в прошлом. Черт, я сомневаюсь, что Анджело вообще знает причины, по которым она меня облапошила. Бедняжка, наверное, просто купился на какую-нибудь дерьмовую слезливую историю о том, что я ее избил, или на какую-нибудь другую чушь…

Крик вырвался из меня прежде, чем я смогла его остановить, и я действительно испугалась интенсивности этого шума. Это было вытянуто глубоко, из места, которое я запирала годами. Место, где боль была настолько сильной, что в тех редких случаях, когда я ослабляла хватку, я заканчивала истерическим плачем и воплями в течение нескольких часов.

Похоже, пришло время для одного из таких моментов.

Джейс замолчал, услышав мою вспышку, и я обнаружила, что снова стою на ногах, даже не осознавая, что вскочила. Ретт тоже был рядом, пытаясь обнять меня, но я отмахнулась от него, не в силах к нему прикоснуться в этот момент.

— Тыхудший гребаный человек, Джейс, — задыхалась я, моя грудь тяжело вздымалась. Странно, но слез все еще не было; я была почти слишком взвинчена для них. — После всего, что я сделала. После всех этих чертовых жертв. Боже, как же я хотела в тот день сказать тебе правду. Как же я хотела сказать тебе, чтобеременна от тебя и что тебе пора взять на себя ответственность и что ты не станешь рок-звездой. Нет, тебе придется стать отцом-подростком, застрять на бесперспективной работе и наблюдать, как медленно умирают твои мечты.

Ни один из них не произнес ни слова, оба парня застыли на месте. Ретт был рядом со мной, и я не могла видеть выражение его лица, потому что видела только Джейса. Этот момент наступал долго, и я, честно говоря, не могла выносить секретов больше ни на секунду.

— В тот день я была беременна, — продолжила я, с дрожью в голосе. — Твоим ребенком. Не Анджело, твоим. Когда мы встретились у входа, ты был так взволнован… у тебя только случился большой прорыв. Я никогда раньше не видела в тебе такого уровня чистого счастья, и я знала, что если скажу тебе, ты останешься со мной. И мы могли бы построить отличную жизнь, но, черт возьми, было более вероятно, что ты в конечном итоге обидишься, а затем возненавидишь меня и нашего ребенка. Я не могла этого сделать. Я не могла лишить тебя твоего большого шанса.

Лицо Джейса было таким бледным, что казалось, он вот-вот упадет в обморок. Он просто уставился на меня, не мигая, как будто не мог до конца понять, что я говорю. Из всех сценариев, которые, должно быть, проносились у него в голове в тот день, когда я ушла от него, очевидно, что моя беременность не входила в их число.

Когда он, наконец, отреагировал, он прошептал: — Что случилось? Где сейчас мой ребенок, Билли?

Следующие слова застряли у меня в горле, и мне действительно захотелось снова закричать.

Это был момент, когда я сказала это вслух. — Она умерла.

Она умерла, и вместе с ней умерла часть меня.

тридцать четыре

БИЛЛИ

В следующее мгновение Джейс был на ногах и едва не перепрыгнул через костер, чтобы добраться до меня. Ретт встал между нами, и хотя выражение лица Джейса не дало мне никаких указаний на его намерения, я не боялась, что он причинит мне боль.

— Отойди. Мать твою. В сторону, — прорычал он Ретту. — Я бы никогда не причинил вреда Билли. Ты, блядь, это знаешь.

Ретт секунду поколебался. — Ты не можешь ясно мыслить, Джейс. Подожди секунду. Есть больше способов причинить кому-то боль, чем просто физически.

В этот момент я сдалась, так крепко обхватив себя руками за талию, чтобы попытаться не дать своему телу рухнуть на землю. Рыдания продолжали душить меня, а глаза жгло так, словно к ним приложили паяльную лампу, но слез не было.

Когда Ретт, наконец, отошел в сторону, Джейс подошел ко мне совсем близко. Я чувствовала его энергию. Когда я была рядом с Джейсом, мое тело реагировало так, будто я подошла слишком близко к электричеству, посылая искры по моей коже. — Роза, — выдохнул он, и я не могла продолжать