Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

у камина. Толку от него никакого — топить его в такую погоду никто не собирается. Вместо дров у кирпичной кладки рядами сложены книги.

— Мы вообще-то уже здесь, — ворчит Винсент.

Я снимаю бейсболку команды «Брэйвз» и наливаю себе стакан воды. За столом должно быть больше народу, но остальные в разъездах. Обычно на лето заседания Совета отменяют, но у нас в любом случае своя повестка. Нам здесь лишние свидетели ни к чему.

— Троих из Саноа-Бэй арестовали за выходные, — сообщает Джером. — Никакой ответной реакции со стороны Залива.

— Держу пари, Мейкон сейчас только и делает, что выслушивает претензии, — ухмыляется Винсент. — В конце концов ему придется смириться и иметь дело с нами.

Я отсутствовал в городе с Софией, но держал руку на пульсе — следил за теми, кто нарушил комендантский час. Их выпустили сегодня утром. Этого хватило, чтобы потрепать им нервы, и я не сомневаюсь, что Йегеры уже выслушивают от жён всё, что они думают о двух сутках в кутузке.

Сделав глоток, я опускаю стакан и позволяю им следовать за мной к книжным полкам. Мы блуждаем среди длинных рядов высоких стеллажей и собрания текстов, пожертвованных Константином Картером в 1922 году. За прошедшие десятилетия разные члены Совета вносили сюда свои дополнения, и теперь коллекция насчитывает более девяти тысяч томов.

— И чего мы добиваемся? — Джером наклоняет книгу вперед, укладывая её на корешок. — Береговая линия?

— Ничего. — Я стягиваю с полки ещё один фолиант. — Мы вообще с ними не церемонимся. Продолжаем давить и закручивать гайки, а когда они начнут крыситься и сбегать с корабля, прижмем ещё сильнее, пока от них ничего не останется.

Я хочу прижать кого-нибудь из Йегеров. Черт возьми, это уже затянулось. Бар Трейса Йегера открыт до двух ночи, но он стабильно отлеживается там до самого конца комендантского часа.

Даллас и Айрон жить не могут без нарушения правил. Удивительно, почему они до сих пор не проявили больше «предприимчивости».

Не говоря уже о всяких официантках и подростках-бунтарях, которые так и норовят прийти пошарить по нашим углам, околачиваясь у киосков с мороженым и кинотеатра.

— Их автокинотеатр пойдет под снос первым, — Майло проходит мимо меня. — Мне нужен отель, конгресс-центр и прибрежная арена.

Мы с Джеромом встречаемся взглядами — вряд ли мы сейчас проговорили это вслух, но полное взаимопонимание налицо.

Джером двигается в один конец прохода, я — в другой, завершая поворот за угол.

— Мы сравняем с землей вообще всё, — заявляю я, опуская набок очередную книгу.

— Ты уверен, что именно этого хочешь? — слышу голос Джерома.

Я слегка сужаю глаза — всего на секунду. Мне не нравится, что он читает меня лучше, чем я сам себя.

— Кроме маяка. — Я бреду вдоль полок, пока приятели отбирают свои экземпляры. — Его оставим.

В конце концов, это исторический памятник. Да и просто красиво.

Мой взгляд падает на «О кратковременности жизни» Луция Аннея Сенеки. Я касаюсь пальцем верхушки корешка и тяну книгу на себя.

— Кладбище, — добавляет Джером. — С ним придется что-то решать.

Выдергивая томик с полки, я быстро листаю страницы старого издания — вся книга толщиной с комикс.

— Оно датируется концом XVI века, — напоминает Джером. — Городские власти не допустят его уничтожения. Чертовы Йегеры никогда не подпускали нас к раскопкам и архивам надгробий. Черт побери, там вполне могут покоиться и наши предки.

Я не собираюсь сохранять кладбище. Его можно перенести.

А ещё лучше — возвести для них общий мавзолей на погосте в Сент-Кармене. Выйдет куда дешевле.

— Мы вообще ничего не оставляем? — наконец подает голос Винсент.

Я иду дальше, бросив на него быстрый взгляд.

Он жмет плечами:

— А мне нравилось у Мариетт.

Построим новые рестораны. Будет готовить там.

— Отец Каллума хочет забрать всё, — говорит ему Майло.

Я прохожу мимо безликого бюста. Честно говоря, я даже не уверен, что это кто-то из местных жителей Сент-Кармена. Наверное, его сюда воткнули просто ради солидности.

— Как прошло в «Комнате Вулфа»? — спрашивает Майло.

Я утыкаюсь взглядом в волевой подбородок и точеный нос статуи...

— Не твое дело.

Дело вовсе не в смущении от того, что я до сих пор никого там не трахнул, просто мне претит обсуждать Далласа с кем-либо. Джером был там лично, так что врать бесполезно.

— Кто у Йегеров на подхвате? — интересуется Джером. — Девчонка, которая рулит рестораном и баром?

— Арасели Диас? — Майло поворачивается, продолжая выискивать книги для библиотеки учеников. У нас есть стенд «Выбор Совета», и на каждой встрече мы пополняем его новыми позициями. Их меняют примерно раз в месяц.

— Скажи Далласу привести её, — бросает мне Джером. — Предложить её в «Комнате Вулфа», если он так жаждет в «Ден».

Я стягиваю с полки еще один том, не выпуская из рук Сенеку.

— С чего ты взял, что он согласится?

Но он уже проходит мимо меня, шепотом бросая:

— Он ведь уже был с ней, верно? У неё не будет иллюзий.

Прежде чем я успеваю развернуться, он исчезает в следующем проходе.

Опять он цепляет за ниточки, за которые мне бы не хотелось.

Впрочем, идея неплохая. Она знает Далласа. Она не станет строить из себя недотрогу в надежде поразить воображение или сойти с ума от восторга. Я буду прикасаться к той, кого он знает, к девушке, для которой это сродни обычной работе. Отец услышит, что я справился отлично.

— Обычно я не воспринимаю их баб как трофеи, — окликает меня Майло, — но не отказался бы от пары видосиков, где она сосет святошу.

Я покидаю книжные ряды. Да, Мейсону эта идея явно бы не зашла.

Бросая томик Сенеки прямо в камин, я слышу стук в дверь.

— Да? — рявкаю я.

Миссис Кальдерон входит внутрь и прикрывает за собой дверь.

— У одного из преподавателей есть запрос, который может потребовать дополнительного финансирования, — сообщает она.

— У