Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

— Стеш, ты ещё долго будешь на воротах висеть? — недовольно ворчит Сашка. — Или думаешь, он вернётся?

Подействовало, как холодный душ. Кровь прилила к лицу, а я развернулась к сестре.

— К-кто?

Ой, халтура! Сама себе не верю. И Сашка, конечно, тоже.

— Хрен в пальто! Я, по-твоему, совсем слепая и глухая? Что там у вас за парижские тайны?

Я поискала глазами Наташу, но, к своему облегчению, ни её, ни Кирилла во дворе не обнаружила и снова перевела взгляд на Сашку.

— Т-ты ведь сама знаешь, к-какой у меня интерес. Я п-подумала, что Гена мог бы п-показать Феликсу моё портфолио.

— Правда, что ль? — Сашка издала издевательский смешок. — А напомни-ка мне, кто у нас Феликс.

— Но ты ведь не г-глухая, — не удержалась я от ехидства, — и наверняка не один раз о нём слышала.

— Вот именно, что слышала, только никак не пойму, при чём тут Геныч. Или ты всерьёз думаешь, что этого дровосека подпустят к мировой знаменитости?

— Саш, ты сейчас п-придуриваешься или специально меня бесишь? Кир же п-при тебе всё рассказывал.

— Кир говорил только то, что узнал от Геныча, а этому пройдохе я не поверю даже при наличии трёх свидетелей. И почему бы тебе не передать портфолио в электронном виде через Айку?

— Во-п-первых, у меня и так всё на флешке, а во-вторых, не хочу. Айка будет п-просить Римму, Римма — Диану, а Диана, если не забудет и если в-вообще захочет, то обратится к Феликсу. А т-ты думаешь, ей надо об этом п-помнить? И к чему такая многох-ходовка, если Гена может п-передать всё Феликсу лично? И, кстати, мне не п-понятно, на чём основано твоё недоверие, чем тебе Гена успел насолить? Ты ведь нормально к-к нему относишься…

— ОтносиЛАСЬ! Пока не увидела вас сегодня. И я не вчера родилась, ясно?

— Не ясно, — пробормотала я, чувствуя, как щёки снова заливает предательский румянец. Что такого она могла увидеть?

— Да между вами муха бы не пролетела — увязла б в сиропе, — Сашка подрыгала кистью руки перед моим лицом, вероятно, изображая слипшуюся муху, и препротивным голосом передразнила Гену: — «Проси, что хочешь, Стефания! Сделаю всё, что могу и не могу!»

— Ты совсем б-больная?! — я повысила голос, одновременно чувствуя злость на сестру и непозволительную радость от того, что мне всё это не показалось. — Ты же не п-первый день его знаешь, это его п-привычная манера общаться.

— Да неужели? А я смотрю, ты даже манеры его выучила! Только я, деточка, слишком хорошо выучила тебя. Так скажи мне, что это было и, главное, когда началось? Ты-то, уж конечно, не видела со стороны свою мордаху, зато тебя отлично разглядела мисс Буфера.

— А п-при чём здесь… — я внезапно осеклась, понимая, что если продолжу пререкаться, выдам себя с головой.

Задрав нос, я попыталась пройти мимо Сашки, чтобы сбежать в дом, но она не позволила — вцепилась обеими руками в мои плечи и запричитала:

— Стеш, малыш, да начхать на эту Соню и на то, что она там подумает. Она, может, и не поняла ничего, но я-то тебя знаю, как никто. Ты влюбилась, да?

— Не-эт! — я затрясла головой. — П-правда, Саш! П-просто я благодарна Гене… он ведь спас меня…

— Поверь, моя маленькая, я тоже очень ему благодарна, но прошу тебя, только не увлекайся. Я же вижу, какой он… и как это действует на таких дурочек, как мы.

— А… ты что… т-тоже? — я округлила глаза, а Сашка фыркнула.

— Вот уж нет! Я от таких надёжно привита. Но с Вадиком я ведь тоже была наивной влюблённой дурочкой. А ты… Стеш, не обижайся, но ты ещё такой ребёнок. Нет, ты умничка — ты вообще у нас самая умная, но совсем неопытная.

— М-м… а не п-подскажешь, где набраться опыта, Саш? М-может, дома — за рукоделием?

Сашка замолкла, тяжело вздохнула и растерянно потрепала за ухом Августа, оставившего чёрные отпечатки лап на её светлых штанах.

— Но и не с таким, как Геныч, — озвучила она наконец. — Ты просто не знаешь эту породу мужчин… Вадик, Гена, Женя… они же как куры — только вырвались со двора — и уже ничьи. А я не хочу, чтобы однажды ты оказалась на моём месте. Или на месте этой Сони, когда твой мужик будет обнимать тебя, а слюной капать на другую. А поверь, так и будет, если сделаешь неправильный выбор. Стеш, ты достойна большего. Ну, хочешь, я сама придумаю, как передать этому французу твоё портфолио?

— Испанцу, — исправила я. — Может, ты уже не п-против, чтобы я выбрала Феликса?

— Ты же прекрасно знаешь, что я против, — устало ответила сестрёнка, а мне стало так её жаль. — Твой Феликс давно определился, малыш, а я очень не хочу, чтобы его выбор прошёлся по тебе убийственным катком. И очень боюсь за тебя.

— Не п-переживай, Сашок, — я обняла её и положила голову ей на плечо. — Обещаю, что не стану делать г-глупости. И с Геной я всё равно не с-стала бы… ничего бы не стала. Это же п-предательство по отношению к Наташе.

— О-о, Господи! — взвыла Сашка. — Вот же сучка на сене! Шикарно устроилась, да? Муж вокруг неё скачет, вся родня ссыт крутым кипятком, а она пасёт за чужим мужиком и пьёт кровь приютившим её дуракам.

— Да чем она тебе мешает? Ты её и не видишь п-почти. Ты х-хоть сама подумай, она же десять лет п-по Генке сохнет… думаешь, ей легко?

— А мы что, подписаны на её проблемы? За каким она тогда замуж выходила, если хотела Геныча? Да и вообще, на кой хрен ей этот хромой голодранец?

— П-почему он голодранец? — оскорбилась я.

— По сравнению с её мужем-то? Голь перекатная! А тачка — да на ней ещё дедушка Гитлера ездил.

Сашка развеселилась от собственной шутки и примирительно чмокнула меня в нос.

— Так это же тогда раритет. И, кстати, г-говорят, что у «Мерседесов» нет года выпуска, а есть состояние.

— Отличный девиз голодранцев! — довольно припечатала Сашка, и мы обе рассмеялись. — Ладно, пошли в дом.

— Между п-прочим, когда Вадик на тебе женился, ты тоже была г-голодранкой.

— А вот не надо равнять половой член с мизинцем. Золушка — это великая классика, а если Золушка мужик, то про это нет ни одной приличной сказки.

— Да п-полно! Хоть вон «По щучьему веленью».

— Ну ты загнула! Это, Стешенька, извращённое народное творчество, придуманное теми же голодранцами. Ты