Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

В аэропорту сегодня столпотворение, как будто полгорода подались в бега. И это в такую-то рань! Но больше всего провожающих вокруг Женьки и Элки. Француженка тоже сегодня улетает. Однако едва Диана в сопровождении своей скромной свиты нарисовалась в зале, как тут же сделала вид, что она нас не знает, и, обойдя нашу шумную орду по широкой дуге, исчезла из поля зрения. И только её телохранитель, который на голову выше всех самых длинных, выдаёт место их укрытия.

Я оглядела нашу толпу — жуть! А к Эльчику вообще не подступиться — её взволнованные родители бестолково суетятся и дают миллион наставлений… мой папа, отчего-то ещё больше взволнованный, всё время ощупывает свой лоб и Элкин круглый животик… Инесса Германовна в кокетливой шляпке с вуалью нервно крутит в пальцах пустой мундштук и яростно обмахивается пушистым веером (хотя на улице холодно и дождливо, да и в помещении не тропики). И Гена тоже там, с ними. Он бережно прижимает к могучей груди круглую коробочку со своим очередным кулинарным шедевром (любимым друзьям на дорожку) и гулким басом вещает Инессиному любовнику, как упоительна в Париже осень.

А ещё Сашка, чтоб её!.. обнимает мою Элку! Вот на это смотреть особенно обидно. Они даже немного похожи — обе высокие, рыжие, яркие, но настолько разные по своей природе, что просто никак не должны были подружиться. Но любовь к танцам натворила чудеса. Сперва Эльчик стала Сашкиной наставницей, а теперь вот… обнимаются — за уши не оттянешь.

— Ну всё, Натах, хорош хныкать, — Женька стискивает меня в объятиях и чмокает в макушку.

Он так редко меня целует, что слёзы льются ещё сильнее.

— Жень, прости меня за всё… ты самый лучший брат, — подвываю я, прижавшись к его груди.

— А я лучший из лучших, — звучит за спиной весёлый голос Кирилла, а мама недовольно фыркает (она вообще уже целый час фыркает, как нервная лошадь).

— Да отлипни ты уже от него! — мама тянет меня за рукав. — Иди лучше отца приведи, а то он, кажется, забыл, что у него есть сын.

Но Женька меня не пускает, он наклоняется к моему уху и шепчет:

— Натах, совет ценный примешь?

Я всхлипываю, вытираю слезы и часто киваю.

— Насчёт квартиры мы договорились — можешь жить в ней, сколько хочешь, НО… пожалуйста, присмотрись к своему мужу. Поверь, он отличный мужик, мы с ним не раз общались…

А дальше я уже не разбираю слов, потому что снова начинаю реветь и потому что я дура. Женькин ценный совет опоздал… хотя нет — это я опоздала присматриваться к мужу. Вчера Стас впервые не приехал в «Гейшу» и даже не позвонил мне. К концу рабочего дня я уже ни о чём больше думать не могла. Почему он не приехал?.. Неужели Сашка претворила свой план в жизнь? Но она ведь совсем не в его вкусе! Ох, да что я могу знать о его вкусах?!

— Ну ты чего, Натах? — Женька гладит меня по волосам, а мама что-то настойчиво втискивает мне в руку.

— Возьми салфетки, Наталья. Господи, какой позор!

— Хватит, мам, никакого позора, просто долгие проводы, — раздражённо цедит Женька, но мама не сдаётся:

— Жень, ты говорил ей, о чём я тебя просила?

— Нет, — почти рычит он, — я ведь тебе сказал уже.

— Но почему?! Сынок, не будь эгоистом, хоть ты ей скажи, ведь она никого больше не слушает. А только представь, если кто-нибудь из наших знакомых увидит её в этой забегаловке — потом же стыда не оберёшься.

— Мам, что ты несёшь? Она же не самогоном из-под прилавка торгует. «Гейша» — абсолютно приличное заведение — чай, кофе, десерты…

— Сынок, ты в своём уме? А слово «гейша» тебя вообще не смущает?

— А должно? — хохотнул Женька.

— Прекрати издеваться! Твоя сестра не торговка, она — архитектор!

— Не смеши, мам, ей до архитектора, как вплавь до Парижа, так что пусть пока гейшей поработает.

— Женька, ты невозможен! — мама скуксилась, часто заморгала и обняла нас обоих. — Ох, дети…

По громкой связи намекнули, что нашим «французам» пора закругляться, и мама заозиралась по сторонам в поисках папы.

— Да где Саша, у него вообще нет совести? — она нахмурила брови и недовольно зашептала: — Я не понимаю, зачем Инесса Германовна привезла с собой этого молодого человека? Не помню, как его…

— Георгиос, — радостно подсказал Женька, а мама снова фыркнула.

— Это не имеет значения. Они же себя компрометируют! И нас тоже!

— Почему это? — возмутилась я.

— Неужели я должна объяснять элементарные вещи? Потому что это неприлично — он ведь вдвое моложе Инессы! Сколько ему, кстати?

Я открыла было рот, чтобы заступиться за эту пару, но не успела, потому что в этот момент Женька вытаращил глаза, хрюкнул и прикрыл лицо ладонью, а за спиной прозвучал хрипловатый голос Инессы Германовны:

— А знаете, Аллочка, я в таком возрасте, что когда в мою постель попадает красивый и сильный жеребец, меня не интересуют ни его паспорт, ни родословная, — она лучезарно улыбнулась и скромно добавила: — А член ровесников не ищет. Но я, собственно, что хотела… Женечка, мальчик мой, позволь тебя отвлечь ненадолго.

Боже, бедная наша мама — на неё смотреть стало страшно!

— Она пошутила, мам, — давясь смехом, я попыталась исправить ситуацию. — Просто Инесса… она…

Но тут мой взгляд выхватил из толпы знакомую фигуру, и я потеряла слова…

ОН увидел меня сразу… Не Сашку — меня! И улыбнулся… А у меня снова слёзы из глаз — то ли от радости, то ли от страха. Его окликают, но он лишь отстранённо кивает, не сводя с меня глаз.

А я смотрю, как он приближается, и почти не дышу.

Мой красивый, богатый и щедрый Стас, как же неуклюже ты объясняешься в любви.

Мой нежеланный муж… и, оказывается, такой романтичный и терпеливый.

Мой доверчивый обманутый пингвин, который всё равно отыскал свою глупую самочку.

Я очень хочу тебя полюбить… ты помоги мне только… и не торопи, потому я ещё не умею быть с тобой… и без тебя уже не получается.

Глава 58 Гена

Уже вторую ночь подряд мне снится один и тот же сон… о том, как я выспался. Может быть именно поэтому тот участок мозга в моей голове, что отвечает за переживания, сейчас в полной отключке. В итоге проводы друзей я воспринял вполне благодушно. Ну, улетают — и в добрый путь! Да и с чего мне