Альфа волк - Кэролайн Пекхам

Кейн сузил глаза, глядя на всех нас, а затем окинул взглядом нашу работу.

— Есть ли причина, по которой это занимает так много времени? — спросил он. — Потому что вы здесь для того, чтобы работать, а не флиртовать, как кучка подростков.

— Это тяжелая работа, сэр, — сказал Планжер, облизывая губы, когда подошел к нам. — Такая долгая и тяжелая. Думаю, мы можем поднажать еще сильнее, если вы этого хотите? Хотите, чтобы я поднажал еще сильнее? Зарылся поглубже? Чтобы я вошел прямо в…

— Ты не будешь бродить по тюрьме, измазанная краской, Двенадцать, — прорычал Кейн, отворачиваясь от Планжера и его мерзких намеков. В кои-то веки я была рада им, потому что они отвлекли Кейна от его вопросов. — Ты можешь пойти со мной и помыться перед обедом.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он схватил меня за запястье и начал тянуть, заставляя идти за ним, пока остальные охранники не появились, чтобы привести в движение остальную часть группы.

Итан нахмурился, когда я проходила мимо него, и я послала ему поцелуй, подмигнув, чтобы придать этому движению еще больше несносности. Он мог бы засунуть свою ревность туда, где не светит солнце, мне не было бы до этого никакого дела.

— В чем дело, босс? — сладко спросила я, когда Кейн потащил меня по коридору возле библиотеки. — Тебе не нравится мой новый член? Или ты надеялся поближе рассмотреть мои сиськи?

Кейн зарычал, но ничего не сказал, только потянул меня за собой быстрее.

Я рысцой топала рядом с ним, как послушная девочка, и даже сделала попытку придвинуться к нему поближе. Он все еще держал меня за запястье, и я вывернулась из его хватки, чтобы моя рука скользнула в его, а затем переплела наши пальцы.

Он нахмурился, зарычал и выдернул руку, давая мне свободу, к которой я стремилась.

— Мне начинает казаться, что я вам больше не нравлюсь, сэр, — сказала я, надувшись.

— Ты мне никогда не нравилась, Двенадцать. Мне вообще никто не нравится. А ты, в особенности, мне крайне не нравишься.

Я громко рассмеялась, пока он тащил меня на четвертый этаж, где располагались камеры, и вел прямо к душевому блоку.

Кейн указал в сторону душевых, и я, сложив руки, бросила на него дерзкий взгляд.

— Значит, это было действительно для того, чтобы я разделась и намокла для тебя, да? — спросила я.

Кейн оттопырил верхнюю губу в рычании, и мой пульс подскочил, когда я заметила его удлиняющиеся клыки.

— Меня совершенно не интересует твое тело и то, как ты можешь намокнуть для меня, Двенадцать, — сказал он убийственным тоном, в который почти можно было поверить. — Просто разденься и смой эту сраную краску с лица и волос, а я пойду принесу тебе чистую униформу.

Он метнулся от меня, не сказав больше ни слова, и я выпустила в его адрес череду красочных проклятий, надеясь, что он все еще подслушивает своими ушами летучей мыши, пока я делаю то, что меня веселило.

Вода была горячей, когда я включила ее, и я вздохнула, когда она омыла мое тело, понимая, что принимаю первый уединенный душ, подаренный мне за последние месяцы. Это было блаженство.

Я не спеша намылилась, убедилась, что убрала всю краску с волос, наслаждаясь этой маленькой роскошью, и, возможно, издавала при этом какие-то откровенно сексуальные звуки, словно в рекламе Herbal Essences44 тех времен. Но если люди подглядывали за мной во время мытья, то им оставалось только винить себя, если им не нравится то, что они слышат. Или если нравится.

Я с некоторой неохотой перекрыла воду и вышла из душевой, но, поскольку я не знала, что приду сюда, у меня не было полотенца, мне оставалось только стоять мокрой и ждать.

Когда Кейн не вернулся, а по моей плоти начали бегать мурашки, я закатила глаза и оглядела комнату. Рядом с душевыми стояла скамейка, я подошла к ней и пнула ее, громко ругаясь, когда она рухнула на пол.

Кейн влетел в комнату и остановился прямо передо мной.

— Что случилось? — потребовал он, — Я думал, ты поранилась.

— Я в порядке, спасибо, офицер, — мило ответила я. — Я просто пыталась найти полотенце.

Кейн сжал челюсти, стараясь не отводить взгляд от моего лица, а я медленно облизала губы.

— Ты хочешь посмотреть? — Я шагнула ближе к нему, проводя взглядом по его мускулистому телу и вспоминая, что я почувствовала, когда он укусил меня. Я ненавидела его, но могла признаться себе, что не испытывала ненависти к этому. Если быть до конца честной с собой, мне нравилось быть в его власти. Это было горячо.

— Тебе нужно одеться, Двенадцать, — процедил Кейн, но он не уходил, поэтому я встала прямо перед ним и положила руки ему на грудь.

— Я преследую вас в ваших снах, офицер? — прошептала я, скользя пальцами по его черной рубашке, пока он наблюдал за мной, словно ожидая, что я наброшусь. — Тебе нравится думать о том, чтобы преследовать меня? Охотиться на меня? Кусать меня?

— Мне нравится думать о том, как поставить тебя на место и увидеть, как ты исправишь свой характер.

Я кокетливо рассмеялась и, приподнявшись на цыпочки, прижалась губами к его уху, прошептав в ответ.

— Лжец, лжец.

Он зарычал на меня, и я плавно отступила назад, со смехом выхватывая шоковую дубинку из кобуры на бедре и дразняще вертя ее в руках.

Кейн с яростным рычанием бросился вперед, выхватил у меня дубинку и обхватил другой рукой мое горло, прижав меня к шкафчикам. Он прижал шоковую дубинку к моему левому боку и провел большим пальцем по кнопке, чтобы включить ее.

Я подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза, ухмыляясь и осмеливаясь.

— Сделай это, босс. Преподай мне еще один урок.

На долгую минуту он стиснул зубы и позволил угрозе повиснуть между нами, его хватка сжалась на моем горле, когда он искал что-то в моем выражении лица, но я понятия не имела, что именно.

— Ты хоть что-нибудь воспринимаешь всерьез? — потребовал он. — Или для тебя все это — просто игра?

— Например, как ты играл со мной, а потом бросил, когда тебе стало скучно? — спросила я. — У тебя может быть сила, чтобы погубить меня, Мейсон, но у тебя нет силы, чтобы заставить меня склониться перед тобой.

— Знаешь, я навел о тебе кое-какие справки, — сказал он низким тоном.

— О да? Если