Безумие - Шанталь Тессье

Хайдин вынимает пальцы изо рта, и слюна стекает с моих приоткрытых губ на блокнот.

— Не порви бумагу, — предупреждает Хайдин. — Или будешь наказана.

Он не может говорить это всерьёз. Я пытаюсь возразить, но получается лишь бессвязное бормотание, от которого Хайдин смеётся, потому что знает, что я проиграю. Если я буду писать карандашом по странице, на которой есть слюна, она порвётся. Это же просто долбанная бумага.

— Ты теряешь время. — Хайдин шлёпает меня по заднице ещё раз, и я стону от жжения, раскачивая бёдрами вперёд-назад. Он усмехается, и я начинаю писать на первой строке.

ХАЙДИН

Я знал, чего хотел от неё. И просто ждал, позволяя Шарлотте думать, что ей это сошло с рук. Мне нравится держать её в напряжении, не давая понять, когда я решу появиться в её жизни. Адам ничего не нашёл на ноутбуке. Лорд, которому её поручили, знает, что, чёрт возьми, он делает. Но я это уже знал. Это только подтверждает мою догадку о том, кем он может быть.

Это только делает всё ещё лучше.

Шарлотта стоит на коленях, медленно раскачиваясь взад-вперёд, пока слюна стекает на бумагу, на которой она пишет.

— Прекрасно, — хвалю я Шарлотту, и она стонет.

Я улыбаюсь, когда она раздвигает ноги ещё шире. Как собака во время течки, она принимает позу и умоляет, чтобы её трахнули.

Когда я расстёгиваю ремень, её дыхание учащается, пока я вытаскиваю его из джинсов. Сложив его пополам, шлёпаю её по заднице. Шарлотта подпрыгивает, и из её рта, заткнутого кляпом, вырывается крик.

— Продолжай писать, — приказываю я, снова шлёпая.

Две красные отметины на её ягодицах вызывают у меня улыбку, как и звук её всхлипываний, пока она пытается писать в блокноте. Я повторяю это снова и снова, и снова, пока обе ягодицы не покрываются следами от кожи. Моё имя, выжженное на её ягодице, выглядит раздражённым от ударов ремня.

Встав на колени позади Шарлотты, я провожу пальцами по её киске и чувствую, какая она мокрая.

— Вот моя девочка, — говорю я. — С тебя просто течёт, куколка.

Бормоча что-то сквозь кляп во рту, Шарлотта прижимается ко мне задницей, и я смеюсь.

— Не переставай писать, Шарлотта. Независимо ни от чего. Понятно?

— Мм-хм-м, — кивает она, и я расстёгиваю джинсы, вытаскивая твёрдый член.

Я трусь кончиком своего проколотого члена о её киску. Шарлотта напрягается всем телом, и её рука замирает на бумаге.

— Продолжай писать, — приказываю я, и карандаш снова медленно движется по бумаге.

Вдавливаю кончик в её киску, и Шарлотта совсем роняет карандаш и пытается отползти от меня. Я протягиваю руку, хватаю её за макушку и впиваюсь пальцами в волосы, не заботясь о том, что это тянет кожаный ремешок, удерживающий кляп у неё во рту.

Шарлотта вскрикивает, изо рта у неё вылетает слюна. Комната наполняется её тяжёлым дыханием и невнятными протестами.

— Всё в порядке, куколка, — говорю я, снова хватая член свободной рукой и вводя его в неё. — Я трахну твою пизду, Аннабель. Ты моя грязная маленькая шлюшка, а шлюшек используют.

Опускаю взгляд на киску, и я толкаю бедра вперёд, мой член проникает туда, где ещё ни один член не был.

Я долго и тщательно обдумывал её наказание за предательство, и лишение девственности было единственным вариантом, который соответствовал тяжести преступления. Шарлотта говорила, что бережёт себя для своего Лорда. Теперь это больше не будет для неё вариантом.

Крики девушки становятся громче, когда я погружаюсь в неё по самые яйца. Используя руку, всё ещё держащую её за волосы, наклоняю её голову вниз и приказываю:

— Продолжай писать.

Я шлёпаю Шарлотту по заднице, где выжжено моё имя, и её и без того узкая пизда сжимается вокруг моего проколотого члена. Я стискиваю зубы, чтобы не стонать.

Шарлотта берёт карандаш дрожащей рукой и снова начинает писать, а я начинаю двигаться. Вытаскивая член, с силой вхожу в неё. Её рыдания заставляют меня улыбнуться. Я отпускаю волосы и хватаю Шарлотту за бёдра, поднимая её задницу ещё выше в воздух, вытаскиваю член и резко вхожу в неё.

Я делаю это снова. И снова.

Шарлотта рыдает, слёзы и слюна падают на бумагу, и её почерк едва разборчив, пока я трахаю её девственную киску.

— Ебать, куколка. Чувствуешь, какая ты мокрая для меня?

Я вытаскиваю член и вижу первые капли крови.

— Ах, хорошая девочка — истекаешь кровью на мой член, — говорю ей, перекрывая её рыдания. Я не был уверен, что будет кровь, учитывая, что ласкал её пальцами, и кто знает, как грубо она играла с собой. — Я хочу, чтобы ты запомнила это.

Я врезаюсь в её киску, наклоняюсь и обхватываю за шею, заставляя поднять голову левой рукой, а правой фотографирую нас. Затем бросаю телефон на пол и шепчу ей на ухо:

— Каково это — быть моей шлюхой, куколка? Знать, что я первый, кто выебет тебя во все дырки, какие только есть?

Шарлотта задыхается, её маленькое тело дрожит подо мной. От этого мой член дёргается внутри неё.

Я сажусь, раздвигаю её ягодицы и позволяю слюне капать с моих губ. Её рвотные позывы заставляют меня смеяться. Я провожу большим пальцем по её заднице и вдавливаю его, продолжая раскачивать бёдрами взад-вперёд, вбиваясь в её кровоточащую пизду. Она охренеть какая узкая.

Я стону, запрокидывая голову назад.

— Охре-е-е-е-е-е-н-е-е-е-е-е-е-ть, Шарлотта.

Давно я не имел девственницу. Когда платишь за секс, платишь за опыт. Да и киска не мой первый выбор, когда я могу иметь любую дырку, которую хочу. Опять же, деньги дают тебе выбор.

— Вот так... — задерживаю дыхание, когда её бёдра раскачиваются взад-вперёд. — Трахни меня, красотка. Покажи мне, что тебе нравится мой член внутри тебя.

Шарлотта рыдает, опустив голову, карандаша нигде не видно. Я решаю пока остановиться. Её наказание — это кровь, а не бессмысленное писание.

— Трахни мой кровавый член, куколка, — говорю я, застыв внутри неё.

Шарлотта медленно раскачивается взад-вперёд, её тело дрожит от рыданий, но кровоточащая киска мокрая.

Я наклоняюсь и хватаю её за руки, заведя их за спину. Располагаю их параллельно друг другу и удерживаю одной рукой, а другой впиваюсь в её волосы, прижимая лицом к покрытому слюной блокноту. Я начинаю трахать Шарлотту, наслаждаясь звуками,