Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

Резко останавливаюсь. — Стоп, что?

Бенни замечает, отступает ко мне.

— Ага. Папа думал, он в тебя влюблен. Чуть не извинился за то, что косвенно назвал мудака мудаком.

Алек сказал это? Что я помогаю ему общаться? Что у него благие намерения?..

Что, черт возьми, изменилось между этим разговором и моментом, когда он решил никогда меня больше не видеть? Или... ничего не изменилось, и Алек просто мастер обмана? Он же юрист.

Снова иду, глубоко вдыхаю. — Не знаю. Возможно, что-то могло быть, но ничего не вышло. Нестрашно.

Ложь.

— Ну, рад, что ты не паришься. Ты не похожа на любительницу случайных обнимашек, Уинни, — проверяет телефон. — Как думаешь, Кэл обзавидуется, если я с Минди сойдусь? Он говорил, она горячая.

— Знаешь, — открываю дверь магазина, колокольчик звенит над головой, — удивительно, что вы двое близки. Вы так соревнуетесь.

Бенни смеется, сует мне телефон. Вижу переписку с Кэлом.

Смеюсь, отдаю телефон. Бенни берет его с победным видом, идем по рядам магазина.

— После кофе заскочим за подарком папе, да?

Закатываю глаза. — Ладно, но быстро. У меня же ужин у Сондры.

Ухмылка Бенни растягивается. Он обнимает меня за плечи, притягивает к себе.

— Уинни, ты моя любимая сестра.

— Спасибо, Бен. Ты тоже мой любимый брат.

— Скажешь Кэлу? Вообще всем. Особенно Кэлу. И Минди, она супергорячая.

Качаю головой, прижимаюсь к Бенни.

— Как скажешь, малыш Бенни.

Снимаю с полки бутылку Пино Гриджо, читаю этикетку и вдруг осознаю:

— Стой, папа назвал Алека мудаком?!

Глава 32

Вращаю в бокале густое вино, подношу край к носу, вдыхаю. Сладкий аромат вишни вперемешку с легкой дубовой терпкостью заставляет веки трепетать.

— Возможно, лучшее пино-нуар, что я пробовала. А я не то чтобы сомелье, — откидываюсь на стеклянное ограждение балкона Сондры.

— Я правильно расслышала, что его выбрал Бенни? — Сондра приподнимает бровь. — Думала, он больше знаток пива.

— Так и есть. На этикетке голая женщина.

Сондра и Кит фыркают в бокалы.

— Его точные слова: «Уинни, бери это. Ее упругие викторианские сисечки взывают ко мне». Потом купил бутылку Кэлу в знак примирения – они сегодня поссорились.

Кит качает головой. — Бенни, Бенни, Бенни… Клянусь, не будь он твоим братом, я бы…

— Не надо, — прижимаю указательный палец к его губам, — не заканчивай эту фразу.

Плечи Кита вздрагивают от смеха. — Что? Не моя вина, что он идеален. Высокий, спортивный, по-идиотски обаятельный.

Мы с Сондрой смеемся, обвиваю рукой ее локоть, притягивая ближе.

Дом Сондры и Престона в паре миль от океана. Солнце уже спряталось, поднявшийся ветерок сделал влажный морской воздух колючим.

Громовой хохот заставляет нас обернуться: через раздвижную стеклянную дверь видно, как Дотти хохочет над шуткой одного из коллег Престона.

Кит поворачивается спиной к двери с улыбкой. — Похоже, Дотти нашла общий язык. Может, всё же прокатится на «члено-поезде» сегодня.

— Бе! — Сондра морщит нос, показывая язык. — Это же Саймон Рипплс. Его фамилия буквально значит «Рябь».

— Неудачная фамилия… — наклоняю голову, разглядывая мистера Рябь. — Но телосложение ничего. Не прочь увидеть его в серых спортивных штанах, если понимаешь, о чем я.

— Еще бы не понять, Капитан Очевидность, — закатывает глаза Сондра. — Серьезно, он помешан на себе до тошноты. И скучный. Наверняка пошутил про свои тренировки в зале.

— Ну, Дотти считает его смешным, — усмехаюсь в бокал.

— Ага, — фыркает Кит. — Но она так напряжена, что засмеется и от туалетного юмора. Это смех «отведи-меня-в-ванную-и-трахни».

Мы с Сондрой запрокидываем головы со смехом, прижимаясь друг к другу для тепла.

Поднимаю взгляд на Кита, и глаза скользят мимо его плеча, цепляясь за Престона, который встречает кого-то у входной двери. Престон отступает, и в поле зрения появляется мужчина.

Алек.

Грудь сжимается, вибрация сердечной боли бежит по телу.

Высокий, темный, неумолимый Алек.

Пепельно-серый костюм, идеально сидящий на его гранитном теле. Щетина на челюсти теперь длиннее, чем месяц назад – но это придает ему благородство. Он так чертовски красив, что хочется закрыть глаза, чтобы не так больно было смотреть. Его бледно-голубые глаза ясно видны даже издалека.

С улыбкой протягивает Престону бутылку шампанского. Его улыбка. Морщинки в уголках глаз, когда улыбается по-настоящему. Идеальные белые зубы. Ямочка на правой щеке, которую щетина не скрывает до конца.

Затем, будто почувствовал меня через две комнаты и стеклянную дверь, он поднимает взгляд на меня. Замирает. Улыбка гаснет. Губы приоткрыты, он замолкает на полуслове. Не знаю, какое выражение у моего лица, но не могу оторвать глаз от него. Слезы жгут веки, грозя пролиться.

Нет. Только не снова.

Рву зрительный контакт, резко поворачиваясь к Сондре. — Ты же говорила, его не будет! — шиплю.

Оба смотрят на дверь: Алек разговаривает с Престоном, но его глаза прикованы ко мне.

— Господи Иисусе, — плюется Кит. — Какого хрена, Сондра?

— Клянусь, не подстава! — она яростно трясет головой. — Он сказал, что не придет.

— Да? Что ж, соврал.

Ужас просачивается в мои напряженные мышцы, поднимаясь к горлу.

Алек хлопает Престона по плечу и целенаправленно идет к нам.

Нет.

— Я не могу… — паника в голосе громче взрыва. — Блядь, Сондра, вытащи меня отсюда.

Сондра хватает меня за локоть, тянет к другой раздвижной двери на балконе. — Давай, через спальню. Твоя сумка там.

— Я разберусь с придурком, — говорит Кит.

Улыбаюсь ему, шагаю в спальню Сондры и Престона, хватаю сумку с кровати, обнимаю Сондру наспех.

— Прости. Просто… Не останусь… Не могу его видеть.

— Не парься, дорогая. Всё ок. Позвоню позже.

Изображаю натянутую улыбку, выхожу в прихожую. Бросаю взгляд через гостиную сквозь стеклянную дверь: Алек и Кит яростно спорят на балконе.

Алек поднимает глаза, ловит