Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

в восемь я видела, как папа берет одну, разглядывает и ставит обратно с огромной улыбкой. Даже ребенком поняла: эта фигурка вызывает в нем чувства. Мне страшно захотелось узнать какие. Зашла в комнату и спросила, почему он улыбается. Почему она ему так нравится?

Он сказал, что купил ее маме во время медового месяца у озера Джокасси в Южной Каролине. Указал на другую – ее они купили, когда приобрели дом. Еще одну – когда родились близнецы. Следующую она увидела в комиссионке во время поездки по побережью.

Я всегда думала, стрекозы – ее увлечение. Оказалось – их общее.

Он сказал, стрекоза символизирует перемены, адаптивность, самопознание. А многие культуры видят в ней ясность и постижение глубины жизни. Я слушала, как завороженная. Росла среди этих фигурок и лишь тогда задумалась почему.

— Когда она пересекла мой путь, я замер. Жизнь вокруг остановилась. Ничто не имело значения, кроме нее, — сказал он. — Всё стало ясно: мой путь, мое предназначение, мое место в мире... Должен был пройти всё с ней. Что бы мы ни делали, я знал – мы должны делать это вместе. Она была моим переломным моментом, моей развилкой, моей стрекозой.

Тогда я получила первый урок романтики. Влюбилась в стеклянные фигурки и захотела знать историю каждой. Папа сидел и рассказывал о дне их встречи, и я еще сильнее влюбилась в саму любовь.

Смеюсь, засовываю телефон в задний карман. Швыряю ключи на кухонную стойку, иду в спальню за холщовой сумкой. Может, куплю пару бутылок вина для Сондры. И миниатюрки алкоголя спрячу в сумочку.

Люблю подруг, они моя семья. Но теперь, глядя на Сондру и Престона, – особенно на Престона – вижу Алека. Вижу отель. Вижу тупой план – отдать сердце самому притягательному мужчине в моей жизни – временно. Вижу боль.

Не помогает то, что Сондра и Престон одурительно счастливы. И я рада за них, искренне. Оба заслуживают любви. Просто сейчас быть рядом с этим... тяжеловато.

Возвращаюсь на кухню с сумкой, хватаю ключи и кошелек – стук в дверь меняет направление. Неспешно подхожу, смотрю в глазок – смеюсь, увидев Бенни.

Распахиваю дверь с улыбкой – он дуется, выпятив нижнюю губу.

Сложив ладони будто для молитвы, ноет: — Пожа-а-алуйста...

Качаю головой, широко распахиваю дверь: — Беспомощный.

— Я очаровашка, — заявляет он, входя. Перепрыгивает через спинку дивана, плюхается на спину, закидывает ногу на ногу, заламывает руки за голову.

Закрываю дверь, иду к дивану. – Ты невозможный.

— Я – возможный и твой любимый брат.

— Чувствуй себя как дома, пожалуйста, — шучу.

— Уже. Так, насчет папиного подарка... Что ты подаришь от меня?

— Ничего, Бенни. Почему бы тебе не попробовать самому в этом году? Ты знаешь папу не хуже меня.

Бенни давится смехом. — Ты шутишь? Ты его драгоценная Уинни-Медвежонок. Вы ближе, чем мы с Кэлом, а мы делили утробу.

— Кстати, где Кэл?

Бенни пожимает плечами. — Без понятия. Мы же не приклеены.

— Кто-то врет? — поднимаю бровь.

Он садится, вздыхает. — Ладно. Ушел пить пиво с Тристаном Беккером. Даже не позвал.

Не могу сдержать смех. — Правда, ты очаровашка.

— Да что за хуйня? — проводит рукой по светло-каштановым кудрям, делая их еще более растрепанными. — Я тоже дружу с Тристаном!.. Вместе в мяч гоняли.

Плюхается на диванную подушку, зажимает мою подушку. — Почему я не пошел?

— Ох, Бенни, он тебя любит, — плечи трясутся от сдерживаемого смеха. — Просто... иногда вам нужно пространство.

— Мне не нужно! Мне никогда не нужно!

— Да, но Кэл же...

— Мудак, — заканчивает за меня.

— Иногда. И он независимее тебя. Большинство людей независимее тебя.

— Заткнись, — швыряет подушку.

Со смехом ловлю, прижимаю к груди.

— Пусть Тристан Беккер будет его, — говорит он. — Надеюсь, они счастливы. Хочешь, пойдем поедим и позлим его? Если узнает, что ты со мной, обосрется, что не позвал меня. Может, тогда кинет своего новоявленного лучшего друга Тристана и придет к нам.

— Конечно, — игнорирую факт, что меня используют. — У Сондры сегодня ужин. Как раз собиралась в магазин за вином. Пошли со мной, потом заскочим в «Таверну» через дорогу. Я возьму кофе, а у Сондры поужинаю.

— Договорились. Твоя горячая подруга Минди будет у Сондры?

— Минди? — встаю, разглаживаю блузку, иду за вещами.

Бенни поднимается с дивана, идет следом. — Минди со свадьбы... С огненно-рыжими волосами... Боже, блядь, обожаю рыжих.

— А! Минди Монро. Она работает с Сондрой. Не знаю, будет ли.

Хватаю кошелек, ключи со стойки, сумку.

— Замолви за меня словечко, бро. Она свободна? Погоди, точно свободна – между нами пробежала искра через весь танцпол! Она трахала меня глазами минуты три!

— Господи, Бенни, — морщу нос. — Помалкивай.

Открываю дверь, Бенни выходит за мной.

— Кстати, где твой чувак?

— Кто? — запираю дверь. — А, ты про Алека?

— Алека, твоего идеального бойфренда-юриста, — передразнивает с британским акцентом.

— Он не британец, тупица.

— Ну да, но он такой пафосный, сноб, будто дорогие средства для волос использует, — проводит пальцами по кудрям. — У него классные волосы.

Выходим на Линкшир-стрит через тяжелую уличную дверь.

— Так, если он пафосный и богатый, обязан быть британцем?

Бенни пожимает плечами. — Ну, типа да. Как королевская семья, алло...

Смеюсь. — Короче, он не мой бойфренд. Мы просто скрашивали друг другу время на свадьбе. Все там перепихиваются.

— Не-а... — яростно трясет головой. — Не хочу слышать, что моя сестренка трахалась на свадьбе по-быстрому.

Поворачиваем к «Хейворд Маркету» – это скорее винный-десертный магазин, чем супермаркет. Божественные трюфели с кленовым сиропом.

— Ты сам спросил...

— Спросил, где он, а не про ваши перепихушки. Думал, вы типа встречаетесь. Выходит, этот мудак держал тебя за руку, чтобы познакомиться с твоим суперстрогим папой и чертовски сексуальными братьями-близнецами, зная, что просто трахается с тобой?

Снова трясет головой.

— Не-а. Не нравится мне это. Звучит херово.

Смеюсь. — Я взрослая женщина, Бенни. У меня есть секс.

— Хва-а-атит, — толкает меня локтем. — Нету у тебя. Вы просто обнимались, да? — бросает взгляд искоса. — Не отвечай. Ну, я его и раньше ненавидел, а теперь вообще. Мудила