Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

Пусто.

— Он позвонит, Уинтер. Уверена. У всех были долгие день и ночь. Наверное, хотел дать тебе выспаться. Когда Престон уедет, сложу вещи в машину и приду. Успокойся, солнышко. Может, позвонишь, дашь знать, что в курсе...

— Да, ладно, — слова слетают с губ, но мозг остается в тумане неуверенности в нас и печали за его семью. — Позвоню ему. Уверена, он просто разбирается со всем. Приходи, когда сможешь.

— Хорошо, дорогая. Скоро увидимся.

Сондра бросает трубку. Оставляя меня одну.

Пусто.

Пустота этого когда-то живого люкса становится громче с каждой секундой. Дрожащей рукой листаю недавние звонки, тыкаю в имя Алека. Босиком возвращаюсь к кровати, с каждым гудком чувствуя себя всё хуже. Затем меня перебрасывает на голосовую почту.

Пусто.

Робот предлагает оставить сообщение, как маяк, ведущий к выводу, который не хочу признавать. Но где-то в глубине души я знаю. Знала прошлой ночью.

— Алек... Сондра только что сказала, что случилось, — провожу рукой по лицу, не зная, что сказать. — Мне так жаль... — голос переходит в шепот. — Чем могу помочь? Привезу еды, кофе, что угодно. Хочу помочь, чем смогу. Если захочешь, конечно... — глубокий вдох, слезы наворачиваются. — Ладно... Позвони... Просто позвони.

Встаю, чувствуя тяжесть тишины, иду в гостиную. Оглядываюсь – отсутствие Алека затягивает, как трясина.

Ни записки, ни смс, ни Алека.

Пусто.

Стираю слезы, которые всё равно прольются сегодня. Возвращаюсь в коридор, прохожу мимо комнаты Алека, спешу собрать вещи. Мне нужно убраться отсюда. Больше не чувствую, что это дом. А если он позвонит, хочу быть готовой поехать к нему сразу же.

Он позвонит. У него куча дел. Он позвонит? Правда?

Прижавшись щекой к роскошной ткани диванной подушки, оглядываю квартиру – ни капли утешения. Выпрямляюсь, опускаю ноги на ковер. Тянусь к чаю, тыкаю в экран телефона. Ни уведомлений. Как будто хоть одно могло пройти мимо меня.

Подношу к губам кружку с клубящимся паром, бросаю взгляд на чемоданы у входной двери. Мысль о распаковке заставляет поморщиться: всё внутри пахнет им. Всё хранит память о том, чем мы делились в нашем пузыре. Пузыре, состоящем из Алека и меня. Пузыре, лопнувшем с оглушительным хлопком.

Каждая минута давит, как спасательный жилет, набитый свинцом. Единственная привязка ко времени – знание, что прошло одиннадцать часов с того сообщения. Одиннадцать часов, в которые он выбрал не звонить мне. Даже не написать что-то пустяковое, за что можно уцепиться.

Единственная связь с состоянием Ричарда – Престон. Он рядом с Алеком. Звонит Сондре каждый час, она – мне. Он уже должен знать, что я в курсе. Даже если не слушал мое сообщение. Но я знаю его лучше. Он слушал. Он слушал и сделал свой выбор.

Я эгоистка, знаю. Но мысль, что его молчание не из-за аварии Ричарда, а легкий способ уйти, съедает меня. Знала это прошлой ночью. Знала, что он прощался. И сама убедила себя, что он не сможет нас отпустить.

Но он выбрал. Пора это признать.

И, может, он всегда собирался оставить меня позади. Может, меня лишь «легко трахать, но я недостаточно хороша для отношений». Слова Хейдена – громче любых слов Алека – стали белым шумом за каждой моей мыслью.

Глубоко вздохнув, беру телефон, открываю, тыкаю в имя Алека в последний раз. Гудки, гудки, гудки. Робот, затем писк, который звучит в ухе как прощальная песня.

— Привет... — очищающий вдох. — Сондра сказала, операция Ричарда прошла хорошо. Врачи говорят, опасность не миновала, но они надеются. Главное, чтобы он... очнулся.

Качаю головой, ругая себя за незнание, что сказать. В оправдание: я говорю с чертовым автоматом.

— Алек, я здесь для тебя. Если думаешь, что не вынесу твоей уязвимости или эмоций – вынесу. Хочу этого. Нет, блядь, я не хочу видеть тебя таким, но это не изменит моих чувств к тебе.

Что. Со. Мной. Не так?

— Прости. Это было неловко. Не хочу быть эгоисткой – знаю, ты переживаешь кошмар, – но ты оставил меня в неведении... Мы закончили? Или ты просто разгребаешь завал? Не знаю... Уверена, ты понимаешь мои истинные чувства – спасибо вчерашним слезам. Но я не говорила слов, не хотела быть так открыта. Хотя чувствовала их. Так что, на всякий случай: я хочу быть с тобой. Знаю, мы договорились, что то, «что было на свадьбе – останется на свадьбе», но это тупость. Я дура, если думаю, что между нами было больше? Ты говорил вещи, которые заставили думать, что ты тоже этого хочешь...

Запрокидываю голову, глядя в потолок, надеясь, что гравитация вернет слезы обратно.

— Но если ты не хочешь... Просто позвони и скажи. И еще: понимаю, что наши отношения сейчас на втором плане после случившегося с Ричардом. Понимаю... Боже, я так жалко и эгоистично себя веду. Прости... — голос гаснет. Глубоко вздыхаю, собирая мужество закончить сообщение хоть с каплей достоинства. — В общем... передай Мидж теплое объятие от меня. Даже Хейдену, наверное.

Скажи. Скажи и покончи с этим.

— Прощай, Алек.

Позволь себе милость, Уинтер... Ту, что не позволила, когда Брайан разбил мое сердце и убедил, что я сама виновата во всём.

Высоко подняв подбородок, иду к входной двери, пока ноги не натыкаются на чемоданы. Это было самое жалкое сообщение в моей жизни, но суть ясна, думаю. Жизнь идет, даже если нас больше нет, Алек Фокс.

Поднимаю чемоданы, несу в спальню, как легкий стук в дверь зажигает во мне огонь.

Алек...

Бросаю чемоданы на кровать, торопливо бегу к двери. Обычно спросила бы, кто там, посмотрела в глазок, открыла бы грациозно. Но мысль, что это он – хоть он и не знает, где я живу – заставляет отщелкнуть замок и распахнуть дверь, будто не живу рядом с криминальным районом Пойнт-Блю.

Мой неожиданный восторг гаснет, когда вижу Кита.

— Хм... — его огромная фигура заполняет дверной проем. — Надеялся вызвать улыбку, а не убить ее.

— Прости, — качаю головой с улыбкой. — Поверила глупой надежде, что это Алек. Но я рада тебя видеть, честно.

Его густые, красивые брови игриво взлетают. Он вытаскивает из-за спины руки с двумя бутылками вина.

— Давай напьемся и посмотрим «Игру престолов».

Смеюсь, широко распахиваю дверь.

— Ладно, — закрываю дверь. — Но только если пересмотрим «Битву бастардов»