Искренне, твоя неудобная жена - Джулия Вулф

в горле. Где-то в квартире зазвонил мой телефон, но мне больше не хотелось разговаривать ни с кем, так что я едва это заметил. — Посмотри на меня и скажи «да».

Она не хотела показывать мне свое лицо, поэтому я ходил вокруг нее до тех пор, пока у нее не осталось другого выбора, кроме как посмотреть на меня. Ее глаза вспыхнули, но она не сказала ни слова. Ее зубы впились в нижнюю губу, задерживая ответы внутри.

— Я прошу тебя сказать «да». — В отчаянии я хлопнул себя по груди. — Я говорю тебе, что мне это нужно.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Внутри меня бушевал ураган. Дикий и неуправляемый, трясущий колени и сжимающий кулаки. В моем мозгу боролись усталость и гнев. Крики моей сестры эхом раздавались в моих ушах, как раскаты грома. Мне пришлось кричать, чтобы меня услышали.

— Тогда скажи «да».

Сирша вздрогнула и отошла от меня на шаг.

— Прекрати, Лука.

Мой телефон снова зазвонил, вонзив шип в мою больную голову.

— Ты говоришь «да» всем остальным. Ты бросила все, чтобы бесплатно работать на другого мужчину. Но ты не скажешь мне «да»? Ты любишь меня и не скажешь «да»?

Ее плечи подпрыгнули и сжались вокруг ушей, что подсказало мне, что я говорю громче, чем хотел, но все вышло из-под контроля. Она должна была быть моим гребаным спасательным кругом. Моё мягкое место. И я не мог ее понять. Ни в чем.

Слезы катились по ее щекам, когда ее глаза встретились с моими.

— Ты просишь меня пролить на себя вино.

Это привело меня в тупик.

— Что? — Но я услышал ее, и все, что стояло за этими словами.

— Если бы я сказала тебе «да», это сделало бы тебя счастливым. И боже, Лука, я хочу сделать тебя счастливым. Я бы сделала все, чтобы ты почувствовал это.

Я закончил ее мысль, так как точно знал, к чему она клонит.

— Но не за свой счет, верно? Брак со мной по-настоящему означал бы пролить на себя вино. Вот как ты это видишь.

Мой телефон зазвонил снова. Это был третий или четвёртый раз. Мы с Сиршей повернулись в сторону скрежетающего звука.

— Ты должен это понять, — прошептала она.

— Мы еще не закончили разговор. — Но телефон не переставал звонить. В момент прояснения я вспомнил кризис, происходящий сейчас за этими стенами.

Я вернулся ко входу. Увидев имя моего отца на экране, я напрягся. Что-то пошло не так.

— Привет?

— Слава Богу, — произнес он. — Вам нужно как можно скорее добраться до Мемориала Дэвиса. Клара попала в автокатастрофу, и ее везут на операцию, чтобы принять роды.

Кровь отхлынула от моего лица.

— Нет. Несчастный случай?

— Я объясню это, когда ты придешь сюда. Ей понадобимся все мы вокруг нее.

Сердцебиение отдавалось у меня в ушах.

— Я буду там. Мемориал Дэвиса.

Сирша была рядом со мной, когда я повесил трубку, и на ее лице, которое я любил больше всего на свете, было написано беспокойство, но я едва мог смотреть на него.

— Клара в больнице. Мне нужно идти.

Она кивнула.

— Хорошо. Дай мне взять туфли.

— У меня нет времени ждать. Моя сестра нуждается во мне.

Она пробормотала протест, но было уже слишком поздно. Я уже ушел.

ГЛАВА 40

Сирша

Я сама доехала до больницы, отстав от Луки всего на несколько минут.

Но когда я приехала, я не знала, что делать. Я хотела быть рядом с ним больше всего на свете, но он очень злился на меня. Я тоже не была счастлива, но я могла простить его, потому что знала, что ему больно.

Я написала Луке, чтобы сообщить ему о своем прибытии, затем села в вестибюле и стала ждать.

И ждала.

В какой-то момент я, должно быть, задремала, потому что что-то меня разбудило. Прикосновение или, может быть, присутствие. Это не имело значения. Когда я открыла глаза, передо мной стоял Лука.

Его щетина стала гуще. Глаза — пустые, красные от усталости. Одежда и волосы растрепанны, что было на него совсем не похоже. Но, чёрт возьми, он всё равно выглядел потрясающе. Грустным, измученным, но таким желанным, как всегда.

— Клара? — прохрипела я.

Он кивнул.

— У нее сотрясение мозга и перелом ключицы. Она спит и еще не встретилась со своей дочерью.

Я проглотила слезы и сосредоточилась на своем облегчении.

— А ребенок?

— В отделении интенсивной терапии, но выглядит она хорошо. — Он обхватил затылок. — Ты должна уйти.

Я поднялась на ноги, желая, чтобы он раскрыл руки, чтобы я могла войти в них.

— Я хочу быть здесь. Если вам, ребята, что-нибудь понадобится, я...

— Нет, Сирша. Я не позволю своей семье привыкнуть к твоему присутствию, когда мы оба знаем, что это временно.

Больно. Тяжелый взгляд в его глазах. Расстояние, которое он установил между нами. Мы не были временными, даже если он верил в это прямо сейчас. То, как я любила его, никуда не исчезло. Мы должны были поговорить друг с другом, и не раз, но сейчас этого не произойдет. Не тогда, когда эмоции были сильными, а защита была еще выше.

— Но я хотела бы помочь, если смогу. Я могу остаться здесь и быть на связи, если возникнет необходимость. Я не буду мешать.

— Ты не понимаешь. — Челюсть Луки изогнулась и задрожала, прежде чем он выплюнул семь слов, которые испарили каждую унцию моей надежды, что мы сможем найти выход из этой ситуации, поразив меня до глубины души. — Я не хочу, чтобы ты была здесь.

Мое сердце подскочило к горлу, настолько большое, что я не могла вдохнуть больше, чем струйку воздуха. Мой рот попытался изобразить храбрую улыбку, но, вероятно, это выглядело безумием. Лука не был сосредоточен на мне. Его взгляд был устремлен в пустоту. Как будто меня там больше не было.

Он не хотел меня. Ни здесь, ни где-либо еще.

— Хорошо, — прохрипела я. — Я уйду. Передай от меня поздравления Кларе, когда она проснется.

Я колебалась мгновение, давая нам обоим шанс передумать. Лука оставался бесстрастным и находился далеко-далеко, и я не могла оставаться здесь ни секунды.

Я ушла, не сказав больше ни слова, пройдя через вестибюль и выйдя через парадные двери. Я не смотрела, куда иду, и наткнулась прямо на кого-то, идущего внутрь. Он схватил меня за бицепсы, удерживая.

— Сирша?

Я сосредоточилась на мужчине передо мной.

— Эллиот. Я...

— Ты плачешь.

— Да? — Я прикоснулась к своим щекам, потрясенная, обнаружив, что