Искренне, твоя неудобная жена - Джулия Вулф

Моё горло было слишком тугим, чтобы выговорить слова. Елена положила свою руку на мою и крепко сжала ее. Моя невестка была не самым демонстративным человеком. Если я получала поддержку, я, должно быть, действительно выглядел несчастной.

— Он сказал мне, что не хочет меня. Он сказал мне уйти.

Мне больно. Боже мой, как же мне было больно. Что мне было делать? Мне никогда не следовало соглашаться ни на что из этого. разделить воскресный бранч со своими друзьями и встречаться с Лукой снова и снова? Я уже знала, что не смогу. Времени бы не хватило.

Я никогда не смогу его забыть.

Как я могла? Он так сильно меня любил. Ни один другой мужчина никогда не сможет прикоснуться к тому месту внутри меня, которое он вырезал для себя. Без него там будет только пустота.

— Это все? — Елена покопалась в сумочке и достала пластиковый тюбик, который я слишком хорошо знала.

Я протянула руку, и она вытряхнула мне в ладонь жевательную резинку с марихуаной, а затем бросила тюбик обратно в сумку.

— Что ты имеешь в виду? — Я почти вскрикнула. Разве она не слушала? — Я только что сказала тебе, что у меня разбито сердце.

— Но почему? Я не понимаю проблемы. Твой муж хочет жениться на тебе. Вы уже женаты. Ничего не должно меняться.

Возможно, я выпила слишком много пива. Она сбивала меня с толку.

— Но... это была договоренность. Это было не по-настоящему.

Покачав головой, она фыркнула.

— Вы были преданы друг другу?

Я кивнула.

— И ты уже сказал, что влюблена.

Я снова кивнула, медленно пережевывая жевательную резинку.

— Вы вместе завели кошку.

— Клементину. — Я скучала по ней, а не прошло и двадцати четырех часов. К счастью, швейцар прислал мне ее фотографии, когда проверял ее.

Елена наклонилась.

— Секс... хороший?

— Хорошо даже близко не подходит описанию.

Ее губы изогнулись.

— Вы познакомились с семьями друг друга.

— Да, но это было частью соглашения...

Она щелкнула пальцами, игнорируя меня.

— Я предполагаю, что этот брак законен, верно?

— Да, конечно.

— Тогда в чем проблема? Ты замужем за мужчиной, который хорошо тебя трахает, любит тебя и твою кошку, добр к тебе, богат, как Бог, чертовски горяч... Я этого не понимаю.

Как Елене удалось так сильно перевернуть мое сознание, что я начала не понимать собственных проблем? Была ли она ведьмой?

Может, дело в травке... и пиве.

— Я не верю в брак? — Да, это прозвучало как вопрос. В этот момент я сомневалась в себе.

Елена рассмеялась.

— Ты хоть знаешь, во что веришь? Знаешь, твой брат пытался использовать твоих родителей как предлог, чтобы бросить меня.

Я откинулась на спинку стула, сердце замерло.

— Я помню это. — Это было десять лет назад, и я до сих пор помню, как говорила Локу, что он был идиотом из-за того, что расстался с Еленой. К счастью, он быстро вытащил голову из задницы, и она простила его. Я могла бы заставить отца удочерить ее, чтобы она все еще была моей сестрой, если бы он этого не сделал.

— Тогда ты также вспомнишь, что это не сработало. Он очень быстро понял, насколько глупо было использовать ошибки своих родителей как оправдание тому, чтобы не жить той жизнью, которой он хотел. И вот теперь я вижу, как ты делаешь то же самое, хотя у тебя было место в первом ряду, когда Лаклан сам всё запорол, и я не могу не задаться вопросом, почему ты тоже ведешь себя глупо. Это страх?

Я вздрогнула как от пощёчины, которую она мне нанесла.

— Ты ведешь себя грубо.

— Нет, я говорю прямо.

И именно поэтому я пришла к Елене. Она никогда не лукавила. Она не станет жалеть меня и говорить, что мои решения верные, если они совершенно неправильные.

— Я никогда не хотела выходить замуж.

Она выгнула бровь.

— И все же ты замужем.

— Но это не по-настоящему.

— Ты продолжаешь это говорить. Я не думаю, что это слово означает то, что ты думаешь.

— Я вышла за Луку только потому, что у этого был конечный срок. Это он изменил наши условия. Он даже не захотел обсудить это. Всё должно было быть только так, как ему нужно, или никак.

— И ты правда выбрала никак?

— Я не верю в брак, — прошептала я.

— Это не сказка, детка. Это договор между двумя людьми — и именно это у вас с Лукой. Было ли честно с его стороны менять условия? Нет, конечно нет. Похоже, он был полным придурком.

— Он накричал на меня.

Потому что ему было больно. Мой Лука был обижен и злился. Если бы меня там не было, он бы кричал на стены. Вымещал свою ярость на холсте или на кучках глины. Но там была я. И я не была стеной или глиной. Я была женщиной с неконтролируемыми чувствами, дрожащими коленями и бьющимся сердцем.

Ее глаза сузились.

— Он причинил тебе боль?

— Нет. Мне мне это не понравилось, но я его не боялась.

Тосковала по нему. Запуталась из-за него. Нуждалась в нем. Злилась на него. Но никогда его не боялась.

— Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы Лаклану пришлось его убить.

— Он бы убил. — Мой брат не играл, когда дело касалось женщин, которых он любил.

Она кивнула.

— Без вопросов. Твой отец, вероятно, тоже вмешался бы в это.

— Нет необходимости в насилии. — Моя голова становилась все легче, а вместе с ней и мои тревоги. Жевательная резинка творила свое волшебство. — В любом случае, я не думаю, что ты его снова увидишь.

Елена вздохнула и взяла в руки газированную воду, повернув ее. Затем она потянулась к моей руке.

— Я хочу танцевать. Если я пойду туда одна, мне придется отбиваться от одного-двух одиноких владельцев ранчо, так что тебе придется танцевать со мной.

Жевательная резинка настолько расслабила меня, что я позволила ей поднять меня на ноги и дотащить до танцпола. Все танцевали какой-то танец, о котором я не знала, но я все равно присоединилась. Вскоре меня затянуло в него, я шаркала и крутилась, возможно, делала все неправильно, но мне было наплевать. Это было хоть что-то, кроме мучений, и я вцепилась в это обеими руками.

Одна песня смешивалась с другой. Мы с Еленой танцевали вместе, и каждый раз, когда парень смотрел в нашу сторону, она скалила зубы. Даже беременная она привлекала внимание. Возможно, потому, что в ней было что-то от злой Эльзы — пугающая, но чертовски притягательная.

Мы