Княжна из цветочной лавки - Мила Ваниль

же страшно, как звериный рык. А после меня грубо схватили за руку и дернули, разворачивая. Я смело подняла голову, встречаясь взглядом с дозорным, и охнула от удивления.

Домбровский!

Он тоже меня узнал, потому как выдохнул в лицо:

— Княжна?!

Мда… Столь эпичная встреча — не иначе как происки злого рока. И почему именно Домбровский? У меня теплилась надежда, что я смогу уговорить дозорных отпустить меня в Гиблый лес, если они знают Громобоя. Ведь он пользовался на заставе авторитетом. Тихон рассказывал, что Громобоя все любили и уважали.

Но Домбровский! У него на Гордея зуб. А еще Тамара! Ради того, чтобы кузина стала женой наследного принца, Домбровский меня в этом лесочке и закопает.

— Вы… как здесь? — спросил Домбровский ошалело.

Кажется, он преследовал меня в одиночку. Напарник остался у поля с лошадьми.

— Погулять вышла, заблудилась, — процедила я сквозь зубы и шмыгнула носом.

Он вдруг отпустил меня, полез в сумку, висящую у пояса, вытащил оттуда чистую тряпку. Платок?

— У вас кровь. На лице. И вот…

Он показал на порванный рукав и протянул платок мне.

— Где? — спросила я, растерявшись.

Он приложил платок к щеке. В этом месте, и правда, саднило. А рукав… Да ерунда! Я спешила, вот ветки меня и исхлестали.

— И все же, что вы тут делаете? — настаивал Домбровский.

И я сказала ему правду, потому что терять мне, собственно, было нечего.

— Иду в Гиблый лес, в поисках Гордея. Отпустите меня, пожалуйста. Или убейте прямо здесь. Если у вас есть хоть капля чести…

Глава 67

Я осеклась, потому что Домбровский потемнел лицом. Не разозлился, не нахмурился... Скорее, это было похоже на мрачное отчаяние. А я вдруг, совершенно не к месту, подумала, что он недурен собой.

Во дворце Домбровский казался мне противным, даже мерзким. И я имела право так считать, ведь он чуть меня не убил, пусть и случайно. Но сейчас я видела перед собой мужчину с приятными чертами лица и открытым взглядом. Домбровский как будто весь дышал особенной силой — той, что защищает, оберегает. Я чувствовала подобное, находясь рядом с Гордеем или Тихоном.

Что это? Какое-то волшебство? Разве Домбровский мог так сильно измениться? И как, кстати, его зовут…

— Вы имеете право считать, что у меня нет ни чести, ни совести, — произнес он. — Однако я не могу сделать того, о чем вы просите.

Александр… Да, его имя — Александр.

— Но Гордея похитили иные! — воскликнула я. — Я должна узнать, что с ним. Возможно, я смогу ему помочь.

— Вы уверены? — спросил Домбровский. — На заставе известно немногое. Никто не верит, что он убил короля, но почему вы решили, что тут замешаны иные?

— Я это точно знаю! Рассказать подробности не могу… не имею права… Александр, пожалуйста! — Я сложила ладони в умоляющем жесте. — Ведь Гордей… ваш король. А ваша сестра… его… его…

Я не смогла произнести слово «невеста».

— Ах, бросьте, — поморщился он. — Я прекрасно понимаю, что будущая королева — это вы. Тамара лишь исполняла роль, по договоренности.

— Да? Но как же… — растерялась я.

— Это наказание, которое она себе выбрала, — усмехнулся Домбровский. — Ведь вы ее простили.

Тамара выбрала? А он, оказывается, наивный. Уверена, какую-нибудь выгоду Тамара себе выторговала — или деньги, или титул. Или и то, и другое, и приличного мужа в придачу.

— Княжна, пойдемте, — позвал Домбровский. — Впереди трясина. Вы ничем не поможете его высочеству, еще и сами сгинете на болотах. Вернемся на заставу. Есть…

— Нет! — возразила я, перебивая. — И так прошло слишком много времени. Младший принц при смерти из-за магии иных. Темной магии! А если и Гордей ранен? Предполагают, что его хотят использовать для переговоров.

— Да чем вы поможете? — вздохнул он. — У вас есть, что им предложить?

— Нет. Но я… одна из них.

— Не человек? — Он взглянул на меня с интересом.

— Полукровка. Моя мать была дриадой.

— А, так слухи не врут… — Домбровский задрал голову, рассматривая небо в просвете между деревьев. — Хорошо, я вас провожу. Только придется поторопиться, солнце скоро сядет. Надо пройти Пеструю балку до того, как в нее опустится туман.

— Но туман обычный, — возразила я. — Не волшебный.

— Кто вам сказал?

— Сестра…

— Может, он безвреден для иных, но люди теряют в нем память. Обопритесь на мою руку.

Только сейчас до меня дошло, куда он собирается меня проводить.

— Погодите, а как же… Вас же хватятся! А потом… Разве вы не на службе? Вас не обвинят в дезертирстве?

— А вы предлагаете показать вам направление и отправить прямиком в Гиблый лес? — хмуро поинтересовался он. — Даже если я ничтожен в ваших глазах, это не означает, что я брошу в чаще женщину.

— Не надо меня демонизировать, — возмутилась я. — Извинения давным-давно приняты. И я беспокоюсь исключительно за вас. Потому как, с одной стороны, вас обвинят в дезертирстве, а с другой — могут убить.

— Не беспокойтесь, княжна. — Он неожиданно улыбнулся. — Идемте быстрее.

Может быть, его план — завести дальше в лес… и прикопать? Хотя проще в болоте притопить, чего уж…

Ой, и хорошо! Что ж теперь, совсем не верить людям? Не похож Домбровский на злодея, и все тут. Я оперлась на предложенную руку, и он повел меня в обход болота, выводя на сухое место.

Оказалось, я бежала не в том направлении, и, чтобы добраться до Пестрой балки, пришлось давать крюк по лесу.

— Почему нельзя просто пойти прямо? — спросила я. — Впереди тоже болото?

— Барьер, — коротко пояснил Домбровский. — Магический барьер. А в Пестрой балке у них страж. Там что-то вроде ворот.

— Это единственный вход в Гиблый лес? — забеспокоилась я.

Если верить Домбровскому, то Гордей, попав в туман, все забыл!

— Не единственный, — ответил Домбровский. — Иные могут в любом месте сквозь барьер пройти. И провести человека, если нужно. В наших краях нарушений в последнее время не было.

— А я смотрю, вы тут многое об иных знаете, — заметила я.

— Служба такая.

— И вас не пугает… кто я?

— Не пугает. Вы верно сказали, я многое знаю. Страх — от предрассудков.

Собственно, это то немногое, о чем мы разговаривали по дороге. Больше молчали, сосредоточенно пробираясь сквозь заросли кустов. Легче стало, когда вышли на узкую тропу. Она и привела нас к Пестрой балке.

Я не узнала это место — почувствовала. Вдруг все волоски на коже встали дыбом, виски сдавило, а на языке появился сладковатый привкус.

— Может, все же вернетесь, Александр? — спросила я, поежившись.

— Нет, — отказался он. — Пойдемте быстрее.

Солнце уже село,