Рябиновая кровь - Марина Адлер

не зная, как реагировать на произошедшее, лишь кивнула головой, хоть и стало не по себе. Для Арьяны казалось лучшим выбором попасться волкам или медведю в лапы, чем говорить со своим князем по утру. Наверняка за ее плечами стоял некто, но того мы уже никогда не узнаем.

Небо серело в предрассветной мгле, а между сосен на улице завывала слабая вьюга, когда мы собрали все вещи и вновь двинулись все в путь. Позади остались сомнения, жалость к глупой служанке и моя смерть, которой не дано было сбыться…

Глава 32. Встреча с родными

Дорогу замело, а сосны стояли неподвижно, подставляя могучие лапы ветвей под мирное ниспадание снега с небес. Пушистые хлопья укрыли тонким белым покрывалом наши сани, плечи и изредка касались моих щек, напоминая о ледяном холоде, который еще вчера жалил все тело. Сейчас мне не было холодно. В надежных объятиях мужа, да под теплыми мехами никакой ветер не смог бы заставить продрогнуть. Да и не тревожили порывы воздуха. Лишь густой мирный снегопад, за которым не разобрать ничего. Ехали почти вслепую по широкой полосе меж темных стволов, которая когда-то называлась дорогой.

Потеряв счет времени, лишь через несколько часов заметила, что стало смеркаться.

— Нужно ускориться! — прокричал Волибор, который правил санями сразу позади наших.

В этот момент и раздался первый нечеловеческий вой. Я вздрогнула и повернулась к предположительному источнику звука. Недавно казавшийся сказочным, лес вдруг мгновенно обрел зловещий вид в сгущающихся сумерках. Перед глазами замелькали картины прошлого. Того, как голодные свирепые псы размером больше взрослых мужей, гнали меня вглубь болот. Того, как один из них вцепился в мою ногу и стал безжалостно терзать плоть острыми как лезвия клыками.

Нижняя челюсть непроизвольно затряслась, а зубы клацнули, выдавая страх. Рукой князь сжал мои плечи, сильнее прижимая к себе.

— Не бойся, Ягда. Я не дам тебя в обиду. Это просто волки вышли на охоту. Нас они не тронут. Слишком велики риски нападать на стольких людей сразу. Зверь умен. А мы вскоре уж доберемся до терема.

Колдун подстегнул лошадей мчаться быстрее. Посохом ударил о пол саней. Серебристые узоры тут же изрисовали наши сани, поползли по дороге и еще дальше в глубины леса. Отныне путь сверкал светлым колдовством словно волшебный иней. Даже стволы близстоящих деревьев покрылись тем мерцанием.

Волки продолжали выть, изредка напевая песнь лихой охоты, но более уж ничто не могло меня напугать. Мы мчались до темноты с такой скоростью, что удивлялась, как лошади выдерживают столь быстрый темп.

— Прибыли! — кто-то крикнул позади.

Я присмотрелась и действительно рассмотрела впереди сквозь застилающий густой снегопад очертания большого здания. Из-за ограждения выглядывали лишь пики крыш, но я уже знала наверняка -то и есть тот самый терем, в котором каждый год принято было собираться в одном месте всем государям. Не все являлись каждый год, но большинство. В этот раз и колдун, что не был на собраниях годами, решил явиться со своей новообретенной княгиней.

Я знала, что встречу здесь родных, хоть и возможно не всех. А потому, даже немного подалась вперед от нетерпения поскорее покинуть сани и помчаться в терем. Обнять матушку, найти сестер. Но самое главное, это найти того советника и тут же приказать его схватить.

Мягкая хватка на руке отвлекла от приятной мысли.

— Ягда, при встрече с родными ты должна вести себя сдержанно и ничем не выдать негодования о том, что знаешь про отца и братьев. Твоя мать может оказаться в смертельной опасности. А я не смогу ничего поделать. Эти земли полны колдовства. На них не могу пролить кровь бездоказательно. Иначе нечисть здешняя проснется. Нужно вывести советника на чистую воду. После и наказывать по здешним законам.

— По здешним? — уточнила я.

— Да, дорогая жена. По здешним. Земли эти давно оросила кровь невинных. В великой войне погибло много людей, но они не сумели смириться с той несправедливостью, которую увидели. Даже Богиня смерти и зимы не смогла забрать их души. Они стали хранить справедливость здесь, взрастив своей ненавистью самый Темный Лес, какой только видел глаз человека. Знай, как только прольется здесь кровь того, кого вины не знаешь и не видела самолично, они придут за тобой. Именно поэтому выбрал это место для встречи князей. Они знают, что здесь нельзя проливать кровь, травить врага, как это бывало не раз среди правителей. Только говорить. Договариваться.

Ворота скрипнули и отворились. В высокой башне терема зажегся факел. Мы медленно двинулись внутрь двора.

— Как же мы тогда освободим от колдовского влияния моих родных?

Звук смеха колдуна, прокатился рокотом под металлической маской.

— Никого освобождать и не надобно. Это место само все расставит по местам. Верь мне, Ягда. Знаю, о чем говорю.

Я хотела было воспротивиться. Сказать, что не намерена ожидать. В лесных чарах тоже сомневалась, хоть и сталкивалась уже с нечистью. В душе разгорелось негодование, а нетерпение его лишь подпитывало. Муж снял теплую черную рукавицу и нырнул рукой в мою муфту, сплел наши пальцы.

— Мы освободим твоих родных от черного колдовства, княгиня. Обещаю.

Он глядел на меня, но в темных отверстиях маски не могла увидеть его глаз. Я его чувствовала на себе горящими следами, скользящими по лицу.

Вдруг у самого порога послышался голос. Я посмотрела на заснеженное высокое крыльцо и внутри все встрепенулось.

— Матушка… — сами молвили губы, а руки тут же потянулись к мехам, что укрывали ноги.

Я выпрыгнула из саней еще на медленном ходу, не дожидаясь, пока те остановятся окончательно. Колдун что-то строго сказал и пытался поймать меня, удержать, но в его руках осталась только моя пушистая белая муфта.

Я не поняла, как оказалась на крыльце. Как буквально влетела в руки матери и сжала ее исхудавшее тело руками. Крепко-крепко. Так, чтобы наверняка убедиться: она живая передо мной. Настоящая. Стон слился с рыданием. И я не понимала чей он. Ее или же мой. Обе души в этот миг клокотали, разрываясь от боли невзгод и радости встречи.

— Отойди от нее! Теперь и она проклятая княгиня! — раздался голос из прохода дверей, которые были открыты настежь.

Тот голос я знала с детства.

— Отец… — отстранилась я от матери-княгини, обращаясь к дарскому государю.

— Не подходи к нему! Ты отныне не из нашей семьи! — вдруг больно осадил словами Борис, вышедший тоже к нам из терема.

— Вот твой муж. Ему и кланяйся! — дополнил присоединившийся Влад, и я остолбенела. Моя семья. Мои самые родные люди в