Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар

— Но ты же не пойдёшь? — спрашивает он тихо.

— А что ты мне дашь взамен? — соблазнительным тоном шепчу, видя, как в нём борются чувства.

Уязвлённая гордость, упрямство и желание оставить меня здесь любой ценой вступили в схватку.

Он не хочет меня отпускать. Но при этом и не хочет ничего давать взамен. Эйрик наивно верит, что я буду играть по его правилам, потому что он этого захотел. Но этого, милый, мало.

Упираюсь руками в его грудь, показывая, что могу уйти в любой момент. Касар поднимает голову к небу и заливисто смеётся.

— И что дальше? — спрашиваю с азартом.

— Чего ты хочешь, Мирана? — спрашивает Эйрик, пристально смотря мне в глаза.

В нём просыпается жёсткость, но пока он её глушит. А вот я своё любопытство глушить не собираюсь.

— Откуда у тебя тот шрам под лопаткой, Эйрик? — спрашиваю прямо.

— Ох… ты не могла лучшего условия придумать, — всё ещё веселясь, говорит Касар. — Мирана, можешь просто идти ко мне и не ждать.

И произносит он это так уверенно, что я на самом деле всерьёз сомневаюсь, что мне ответят. У Эйрика становится такой серьёзный взгляд, будто это вселенская тайна.

— Как хочешь, — кидаю налегке и начинаю подниматься.

Но аскадец коварнее. Он переворачивает нас и тем самым подминает меня под себя.

— Я расскажу, — цедит сквозь зубы.

И я всем видом показываю, что готова слушать, а он после тяжёлого выдоха начинает, прикрыв глаза:

— Когда я только учился управляться в детстве с кинжалом, я захотел взять клинок, как у брата. Касара тогда отец уже обучал, и я тоже хотел… — он замолкает, говоря это всё очень тихо, будто возвращается туда, в тот момент.

— Брат, — зовёт его Касар, не давя. — Если хочешь, я расскажу, — предлагает альтернативу.

Перевожу взгляд на Касара и вижу, насколько теперь у него серьёзный взгляд. Но почему? Это же было давно…

Почему такие реакции?

— В общем, я вынудил Касара со мной драться, не умея толком, — ломким голосом, хрипя, продолжает Эйрик. — И сам подставился по незнанию под клинок брата. Если бы отец узнал, то сначала наказал, а потом ещё долго не подпускал бы к клинку, а я хотел… — он опять замолкает.

Ого, как глубоко мы копнули. Тогда понятно, почему так сложно рассказывать. Это его первые шаги как воина. А для Эйрика это, несомненно, очень важно.

Кладу руку на его щёку, а он тихо вздрагивает и открывает глаза. Только сейчас он готов встретиться с моим взглядом. Но я не жалею его — такому, как он, это не нужно. Я скорее показываю, что понимаю его стремление. А он удивляется, но осознаёт это.

— Я уговорил брата, и он выхаживал меня, и у нас получилось это скрыть от отца.

— А регенерация? — тихо спрашиваю.

— Мы не всегда были проклятыми, — хмыкает Эйрик. — Довольна? — спрашивает без наезда, чем сильно удивляет.

— Да, но нам всё равно нужно вернуться, уже вечереет. Скоро темно станет, — отвечаю ему.

— Боишься, что те волки или наподобие их могут и так близко к нашему поселению бродить? — спрашивает серьёзным тоном Касар.

— Всё может быть, — уклончиво отвечаю.

Я-то отлично знаю, что такие зверушки просто так не появляются. И они явно не за мной. Не по мою душу. Либо они просто охотились. Либо были нацелены на местных. Либо целенаправленно на Касара с Эйриком, что вероятнее всего. Потому что встретить таких просто так — это редкость.

Мы возвращаемся пешком и, оседлав лошадей, едем дальше. К поселению аскадцев приезжаем уже ночью. Нас, конечно же, впускают на территорию поселения за широкие деревянные ворота, легко — как только дозорный узнаёт братьев.

— Передайте ярлу, что сыновья вернулись, — кричит Эйрик кому-то, и мы проезжаем дальше.

— Скоро все будут знать, что мы дома, — сообщает Касар.

Интересно, а что для меня изменится с прибытием к ним домой?

Глава 39 Мирана

Глава 39 Мирана

— Мирана, моя истинная, и я беру её в жёны, — твёрдо заявляет Касар, и я шокированно смотрю на него, на секунду теряя нить происходящего.

Когда нас встретил ярл и по совместительству отец аскадцев, я не вступала в разговор, предпочитая наблюдать. А Касар с Эйриком рассказывали, что поселения Брона уже нет, скорее всего, и он сгинул. Про дракона, про разбойников.

Слушал не только ярл, но и народ, стоящий рядом, притихший и напряжённый. И это всё я знала, меня гораздо больше интересовали амулеты, висящие перед дверьми и окнами в домах.

Они сделаны из подручных средств: на ветви гибкого дерева намотаны нитки, где-то узоры связаны, где как, грубо, но продуманно. Но главный символ — в центре.

И его я узнаю безошибочно среди всей этой мешанины. Именно благодаря этим амулетам и определяют жители Аскадии, кто перед ними.

И я поглядываю на них, чтобы они не начали шевелиться, не выдали меня. Ведь они установлены так, чтобы ветер их не мог расшевелить, а вот магия приведёт в движение основной символ.

Умно придумано.

Это было на улице. Когда же мы попали в личную комнату ярла для переговоров, Касар рассказал, что ведьму братья не нашли, что она успела убежать, видимо, как-то узнав, что происходит у неё под боком.

И после того, что они рассказывали, я не ждала услышать чего-то нового и спокойно смотрела на огонь в очаге, позволяя себе расслабиться хотя бы на секунду, как Касар такое заявляет.

— Что ты несёшь, брат⁈ — взрывается Эйрик, пока я в шоке открываю рот и не знаю, как предотвратить надвигающуюся катастрофу.

И нет, я не про то, что аскадцы могут сцепиться — это как раз предсказуемо и не сильно беспокоит. Восстановятся сами с помощью регенерации или их отец остановит и драки не будет. А вот то, что Касар так уверенно заявил, что я его истинная, да ещё и что в жёны меня возьмёт…

— Это не бред, и твоего позволения я спрашивать не буду, как и благословения! — гаркает Касар на брата, не отводя взгляда и будто нарочно давя.

— Что здесь происходит? — спрашивает их отец. — Почему вы ругаетесь?

О… это они ещё не ругаются.