Во власти Короля Мёртвых - Мэллори Бенджамин

— И это не нормально? — предположила я.

Он покачал головой.

— Потомство планируется. Рассчитывается. Все точно знают, откуда они родом.

— А ты нет?

Он покачал головой.

— Я единственный сирота в армии. Джэкс взял меня в свою семью, и он самый близкий к брату, который у меня когда-либо будет, но я никогда не знал своих настоящих родителей.

— Мне жаль, — сказала я, зная, каково это. Моё первое воспоминание было на улицах Морианна. Я тоже никогда не знала своих родителей.

— Мне нет. — Его голос был ровным. — Я не против одиночества. Это означает, что у Элиона на один рычаг давления меньше. Но ты… — Он замолчал. — Если бы ты осталась, он мог бы заставить меня сделать всё, что захочет, только чтобы защитить тебя.

Моё сердце грозило выпрыгнуть из груди. Я открыла рот, чтобы заговорить, затем закрыла, прежде чем открыть снова. Я не могла осмыслить его слова, не могла придать им значения, поэтому я заблокировала их, сделав себя бесчувственной к ним, как раньше.

— Почему он наказал тебя за завтраком за то, что ты смог прикоснуться ко мне? — спросила я, планируя использовать его откровенность, пока она не иссякнет, и отчаянно нуждаясь сменить тему. Это беспокоило меня последние две ночи. Я продолжала думать об этом, прокручивать в голове случившееся в столовой и не могла понять этого.

Хаэль выдохнул, прежде чем провести руками по волосам.

— Это правило, которое он установил для меня, когда я выиграл Варготи. Я не могу быть ни с кем.

— Ты никогда… — Мои щёки запылали, и я не могла заставить себя закончить предложение.

Он покачал головой.

— Я спал с людьми, но всё это были бессмысленные трахи. Технически меня стерилизовали во время Имассуры, но дело не в этом.

— Что его волнует?

Он молчал минуту.

— Я. — Он выдохнул. — Он всегда проявлял ко мне интерес. Это началось ещё до того, как я участвовал в Варготи, но стало только хуже после того, как я выиграл.

Я кивнула, понимая это слишком хорошо. Это было слишком близко к дому. У Даэса была такая же одержимость мной. Он всегда был заинтригован, но в тот момент, когда проявилась моя Метка, это достигло совершенно нового уровня.

— Почему… — Я сглотнула, пытаясь найти свой голос. — Почему то, что ты прикоснулся ко мне, разозлило его? — Реакция Элиона всё ещё была выгравирована в моей голове. Если ему было разрешено спать с людьми, то не имело смысла, что он пришёл в такую ярость от одного прикосновения к моему плечу.

— Я думаю, он подозревает, что я к тебе чувствую. Он ясно дал понять, когда я выиграл, что мне никогда не разрешат никого любить. Это одно из его правил для меня. Ему нравится держать меня в изоляции. Я думаю, он получает какое-то больное удовольствие от того, что я существую только для долга, что моя жизнь не принадлежит мне. Я лидер армии, но не по выбору. — Он рассмеялся, но в этом смехе не было юмора.

— Что ты ко мне чувствуешь… — повторила я его слова прерывистым шёпотом, всё остальное, что он сказал, влетело в одно ухо и вылетело из другого, когда эта одна мысль продолжала повторяться, кружась в моей голове, как порывы ветра в Морианне.

— Мне не разрешено влюбляться.

— Я… — Моя спина вжалась в подушки, миска с виноградом с моих колен с грохотом упала на пол. Я смотрела, как они раскатываются, некоторые падают под диван, но я не могла пошевелиться, не могла дышать…

— Я не говорю, что влюблён в тебя, Нолли, — усмехнулся он моей реакции. — Честно говоря, я, блядь, не знаю, что, чёрт возьми, я к тебе чувствую. — Он выдохнул. — Всё, что я знаю, — мне никогда раньше не было дела до того, что случится с кем-то. Меня бесит каждый раз, когда я думаю о том, что Кэш пытался сделать, когда привёл тебя в бордель. Меня пугает каждый раз, когда я думаю о том, что Элион может использовать тебя. И меня до усрачки пугает мысль о том, что он может наказать тебя вместо меня. — Он снова провёл пальцами по волосам. — Возможно, вот что это за чувство. — Он снова издал смешок. — Я честно, блядь, понятия не имею, что делаю, но по какой-то причине с тобой мне не всё равно.

У меня внутри всё оборвалось. Моё тело было сковано, разум падал в реку Экзаминис.

Моя охота закончилась.

Хаэль только что сказал мне свою слабость.

И это была я.

Прошло ещё два дня, и каждую ночь я оказывался в хижине.

Мне не следовало этого делать. Я должен был держаться подальше с того момента, как привёз её сюда, но не мог. Между нами была осязаемая нить, теперь я мог её чувствовать. Каждый раз, когда я уходил, она натягивалась всё туже и туже, притягивая меня обратно к ней.

— Привет, — её голос был мягким в тот момент, когда я открыл дверь. Она снова сидела на диване, подтянув колени к груди, с тарелкой сыра и фруктов на коленях.

— Привет, — сказал я, закрывая за собой дверь, прежде чем вынуть меч из ножен, а затем и всё остальное оружие. Единственное, что я оставил при себе, — это кинжал. — Я приготовлю тебе что-нибудь.

Я прислонил меч к дереву и направился на кухню.

— У меня есть еда, — сказала она, всё ещё не двигаясь с дивана.

— Это не считается ужином. — Я прекрасно осознавал, что она нормально не ест. Я заполнил ледник продуктами, прежде чем привёз её сюда, и до сих пор брали только хлеб, фрукты и сыры.

Она даже не притронулась к вяленому мясу, которое я приготовил, — я знал, что есть вероятность, что она не умеет готовить. Большинство людей, живущих в Морианне, не имели дома, поэтому я приготовил для неё немного еды, надеясь, что она съест.

Это только подтвердило мои подозрения.

Нолли ничего не сказала, пока я начал готовить, и я потерялся в этом нехитром занятии. Кроме верховой езды на Ауре, это было единственное, что мне нравилось делать.

Это возвращало меня в детство. Не имея родителей, я рано научился заботиться о себе. Джэкс был единственным, кто разговаривал со мной до Варготи, до того, как я начал сражаться, вся деревня была убеждена, что я изгой, что я не дракин. Только когда моя связь Винкулум проявилась, слухи наконец утихли.