Пепел Элларии - Джулия Фокс

— Каин! Помогай! Мне не разорвать это одной!

Он понял всё без лишних слов. Пустота снова вспыхнула в его руке, но теперь она не была разящим мечом. Каин подошёл ближе и начал методично вскрывать панцирь, вонзая пальцы в самые глубокие трещины. Его магия разрезала тёмную плоть, разрывая её слой за слоем, словно старую, огрубевшую корку.

Наконец показалось бледное, покрытое шрамами, но живое человеческое тело. Всё вокруг переменилось. Сущность, лишившись опоры, начала стремительно распадаться. Она металась и выла мерзким писком, пытаясь уцепиться за реальность. Пустота Каина действовала как чёрная дыра, втягивая в себя ошмётки тьмы, поглощая их один за другим. Я чувствовала, как сама структура пространства разрывается на куски.

Я оборвала последнюю нить.

И тогда проклятое место содрогнулось.

Сначала это была лишь лёгкая, зудящая вибрация в подошвах сапог. Но через секунду пол под нами встал дыбом от мощного толчка. Стены пошли глубокими трещинами, с потолка дождём посыпалась каменная крошка и вековая пыль. Воздух наполнился утробным гулом — казалось, сама земля Элларии проснулась от долгого летаргического сна и теперь корчилась в судорогах.

— Нам нужно уходить! Сейчас всё рухнет! — закричала я, перекрывая нарастающий грохот обвалов.

— Уводи их! — Каин даже не обернулся, продолжая рвать плоть на части. Его голос прозвучал как приказ, не терпящий возражений.

Я схватила оцепенелую Виолетту за руку и потащила к выходу, помогая удержать Даниэллу. Мы буквально вылетели из дворца на площадь, заваленную обломками. Ледяной ветер ударил в лицо, принося запах гари и долгожданной свободы. За спиной раздался оглушительный гул — огромная часть восточного крыла осела, поднимая в небо густые тучи серой пыли.

— Каин! — закричала я, оборачиваясь к пролому.

Сердце пропустило удар: внутри всё ещё оставались двое. Но Каин вынырнул из облака пыли спустя несколько секунд, волоча за собой измождённое тело Ноа. Жнец едва успел отскочить в сторону, когда тяжёлый каменный козырёк над главным входом с грохотом рухнул, окончательно замуровав проход в тронный зал.

В эту секунду земля под нашими ногами снова вздрогнула, но на этот раз толчок был глубоким и примиряющим.

Я подняла голову, щурясь от поднявшейся взвеси, и увидела, как за изломанными очертаниями стен территории замка, земля пришла в движение. Огромная чёрная трещина, пульсировавшая ядовитым паром, начала медленно сужаться.

Разлом, который держал мир на грани гибели, испуская магию Хаоса, теперь закрывался. Земля вокруг него содрогалась: пласты камня и почвы сдвигались, края сходились с утробным скрежетом. Непроглядная тьма постепенно испарялась, словно её затягивало обратно в первобытную глубину мира. Небо над Разломом, затянутое багровыми тучами, начало светлеть, обнажая чистую синеву.

Я была не в силах отвести взгляд, по щекам катились слёзы, оставляя дорожки на запылённом лице. Магия во мне, до этого напряжённая до предела, вдруг стихла, сменившись звенящим покоем.

Мы только что стали свидетелями того, чего никто уже не смел ждать. Разлом закрывался. Эпоха Жнецов и демонов уходила в прошлое вместе с оседающей пылью королевского дворца.

Глава 48. Каин

Я не сидел рядом и не ждал, как это обычно делали люди у постели больного, а замер у стены, в тени, наблюдая за «Ноа», как за опасным зверем, который мог очнуться в любой момент и совершить рывок. Он казался слабым, истощённым, но на теле хаотично были вырисованы какие-то символы и рисунки, заставляющие меня инстинктивно насторожиться. За годы службы я видел достаточно существ, которые казались безобидными, а через секунду уже вцеплялись тебе в горло.

В комнате царила тишина. Высокие окна пропускали тусклый серый свет, и пыль висела в воздухе неподвижными полосами. Ранее я буквально скинул эту тварь на матрас, а Эвелин, прежде чем убежать помочь Виолетте с девочкой, успела укрыть его толстым одеялом. Она бросила на меня тогда короткий, предупреждающий взгляд. В нём был немой приказ не прикончить его, пока она не вернётся.

Без той жуткой демонической оболочки он выглядел обычным человеком: бледный, измождённый, с тёмными спутанными волосами по плечи. Его грудь медленно поднималась и опускалась. Но даже сейчас я чувствовал, что в нём теплится нечто иное. Это не была привычная мне демоническая энергия. Что-то странное, глубокое, заставлявшее Пустоту суетиться.

Он открыл глаза. Слишком резко для того, кто только что вернулся из состояния, почти неотличимого от смерти. Он сразу заметил меня, и в ту же секунду его лицо преобразилось. На нём не было ни растерянности, ни признаков слабости. Только чистая, концентрированная ненависть.

Безумец сорвался с кровати быстрее, чем я ожидал. Тело ещё не слушалось его до конца, движения были рваными, но намерение читалось предельно ясно. Он бросился вперёд, пытаясь ударить меня, но я перехватил его руку раньше, чем кулак достиг цели. Я почувствовал, насколько он слаб физически, но его воля была подобна калёной стали.

Он дёрнулся, безуспешно пытаясь вырваться, и сквозь плотно стиснутые зубы процедил:

— Демон...

В его голосе не было ни капли сомнения. Какая ирония: человек, шестьдесят лет просидевший в шкуре монстра, первым делом обвиняет в этом другого. Идиот попытался нанести удар снова, и тогда я жёстко оттолкнул его назад. Он споткнулся, пошатнулся, но всё же удержался на ногах, тяжело дыша. Для него всё уже было решено: перед ним стоял враг. Он собирался броситься в атаку снова, когда дверь в комнату распахнулась.

— Ноа!

В комнату ворвалась Виолетта. Она замерла на пороге лишь на долю секунды, словно не веря собственным глазам, а затем бросилась к нам. Ноа повернул голову на звук её голоса и переменился. Ярость исчезла, оставив лишь ошеломление.

Он больше не смотрел на меня. Весь мир для него сузился до этой девицы. Он сделал к ней один шаг, затем другой, медленно и осторожно. Виолетта уже плакала, слёзы ручьями текли по её лицу, и она даже не пыталась их вытирать.

— Ноа... — прошептала она, захлёбываясь от рыданий.

Он схватил её за плечи, проверяя, настоящая ли она. Его руки заметно дрожали.

— Ты... жива? — выдохнул он.

Виолетта закивала, всхлипывая, и всем телом прижалась к нему. Он обнял её так резко и отчаянно, что мне стало не по себе. В этом жесте было слишком много боли, копившейся десятилетиями.

— Я видел... — его голос надломился, и он не смог закончить фразу.

Она только качала головой, прижимаясь лбом к его груди, пытаясь согреть его своим теплом и заставить замолчать.

—