В поисках себя - Лайла Сэйдж

смета должна была прийти с минуты на минуту. Палмер пообещал, что она будет сегодня, но жители Свитуотер-Пик предпочитали размеренный темп жизни, так что на самом деле куда вероятнее было ждать ее в понедельник, либо он просто заявился бы завтра ко мне на крыльцо, чтобы сообщить все лично.

«Жабки» сильно пострадали во время шторма пару месяцев назад, и ремонт продвигался, мягко говоря, медленно. Крыша была самой масштабной и дорогой проблемой, и хотя мы с родителями залатали ее как смогли, я больше не могла это откладывать.

— К тому же я работаю, — добавила я.

Солнце клонилось к закату, заливая «Жабки» мягким оранжево-розовым светом. Обычно проникающее сквозь стекло закатное тепло успокаивало меня, но я уже несколько месяцев была на взводе, и конца этому было не видать. Я попыталась расслабить плечи и разжать зубы, но без толку. Плечи тут же снова напряглись, а челюсти непроизвольно стиснулись, стоило Эрнесту заговорить.

— Пожалуйста, — взмолился Эрнест. — Обещаю, больше на этой неделе просить не буду.

— Сегодня пятница, — вздохнула я. — Я на этой неделе тебя больше даже не увижу.

Обычно по субботам я тоже приходила в лавку, но мама решила, что я слишком много работаю, и фактически запретила мне появляться здесь по выходным. Джоанни Картрайт могла казаться милой и мягкой женщиной в своих цветастых кардиганах с бахромой и с лавандовыми волосами, но в некоторых вопросах спорить с ней было бесполезно.

Последние несколько месяцев мы с мамой спорили из-за многого. Желание работать по субботам казалось недостаточно важным, чтобы добавлять его к длинному списку наших разногласий. К тому же то, что я не приходила в магазин, вовсе не означало, что я не могла поработать из дома.

Если честно… Наверное, мама была права. Я действительно работала слишком много.

— Считай это прощальным подарком, — с надеждой произнес Эрнест.

— Знаешь, — сказала я, обновляя входящие в почте, — если бы ты не был уже мертв, я бы тебя убила.

Хотя нет. Не убила бы.

Эрнест был членом нашей семьи.

У нас с моей сестрой-близняшкой, Коллинз, были очень странные способности. Мы могли видеть призраков и разговаривать с ними. Возможно, мы бы никогда даже не узнали об этом или это не стало бы такой важной частью нашей жизни, если бы мы выросли где-нибудь еще. Но мы выросли в Свитуотер-Пик, а этот город буквально кишел призраками. И наши родители держали не что-нибудь, а антикварную лавку.

Коллинз любила наши способности. Ей было легко находить дружбу и утешение в общении с миром духов. Я? Не особо. Нет, я не ненавидела свои способности. Просто предпочитала, чтобы большая часть моего общения происходила все-таки с живыми людьми.

По большей части я просто все заглушала. У меня неплохо получалось сводить присутствие призраков до слабого гула. Это походило на белый шум.

Эрнест был исключением. Он обитал в «Жабках» с самого моего детства, был привязан к радиоле на втором этаже. Мы с Коллинз росли вместе с ним. Как ни странно, он казался нам самым близким подобием брата.

И, судя по тому, каким, по моему мнению, должен быть брат, он в данный момент доводил меня до гребаного бешенства.

— Пожалуйста, Кларк, — снова попросил Эрнест.

Я тяжело вздохнула. Пару месяцев назад Коллинз каким-то образом умудрилась дать Эрнесту — который, напомню, мертв — второй шанс на историю любви, прерванную при его жизни. Он погиб в автокатастрофе в 1957 году, когда направлялся к реке Свитуотер на встречу со своей возлюбленной, Аделин Беннетт.

Аделин замерзла насмерть, ожидая его (звучит жутковато, знаю, но таковы факты), и превратилась в местную легенду Свитуотер-Пик, которую рассказывали у костров или подсвечивая лица фонариками в лесу. Каждому ребенку в Свитуотер-Пик твердили: накинь на голову белую простыню, прошепчи секрет, и появится Дама в белом. В детстве мы с Коллинз пробовали это миллион раз, и все без толку. До тех пор пока прошлой осенью Коллинз не столкнулась с ней лицом к лицу, обе мы считали ее просто сказкой.

Но Аделин оказалась вполне реальной. Вообще у мира духов, похоже, было не так уж много правил, но с ней все обстояло иначе. Казалось, она была связана именно с секретами. Эрнест и Аделин пытались разобраться в этом, они пробовали разные способы добраться друг до друга теперь, когда знали, где кто находится, но пока ничего не выходило. Стоило Эрнесту попытаться дойти до реки Свитуотер, как он начинал блекнуть еще по дороге и в итоге возвращался в «Жабки». С Аделин было то же самое, только ее выкидывало обратно в лес.

Поэтому практически каждый день Эрнест просил меня накинуть на голову простыню и рассказать секрет, чтобы они с Аделин могли встретиться. Я выложила уже почти все свои секреты, включая тот факт, что это я выпустила хомячка Коллинз из клетки, когда нам было по девять лет.

Я снова обновила почту. Сметы по-прежнему не было. Перевалило за шесть, а это значит, что ответа от «Палмер Руфинг» раньше понедельника ждать не стоило. Раздраженно я протянула руку и захлопнула ноутбук чуть с большей силой, чем следовало.

Глаза Эрнеста все еще были прикованы ко мне. Я видела пару его прижизненных фотографий, но все они были черно-белыми, что напоминало то, как он выглядел сейчас — сотканный из паутинок и полупрозрачный по краям. Меня огорчало, что я так и не узнала, какого цвета у него были глаза.

Черт побери, он все-таки достал меня, как и всегда. Я никогда не могла ему отказать.

Я стянула пальто со стула рядом с собой и накинула его на голову. Хоть я и не видела его, я знала, что Эрнест ухмыляется так лучезарно, что мог бы соперничать с закатом.

— В выпускном классе я списала на контрольной по математике, написав все формулы на внутренней стороне бутылки с водой, — глубоко вздохнув, произнесла я.

Спустя пару секунд температура в помещении упала. Я знала, что, когда стяну пальто с головы, Аделин будет стоять рядом с Эрнестом, и они будут строить друг другу влюбленные призрачные глазки.

Фу.

Поэтому, когда я сбросила капюшон, смотреть на них я не стала. Я просто надела пальто, сунула ноутбук в сумку и поднялась, направляясь к выходу.

— Спасибо, Кларк, — бросил вслед Эрнест, когда я была у входной двери.

Я все-таки оглянулась на них. Эрнест и Аделин стояли там, где пробудут еще примерно час, пока Аделин снова не унесет обратно к реке. Их головы были склонены друг к другу, они о чем-то шептались, и