Академия Межзвёздного Флота: Как обмануть хищника - Ана Тихая

​Адмирал на мгновение замер, затем суровые черты его лица немного смягчились. Взгляд стал чуть теплее — насколько это вообще возможно для кайранца.

​— Я лично отправлю тебе шифрованный сигнал, Майя, как только медики скажут что-то конкретное, — ответил он. — А теперь иди к своей группе. На Земле вас ждут кадеты.

​— Спасибо, сэр, — ответила я, развернулась и вышла из кабинета.

Перед тем как отправиться в заправочный док, я свернула в боковой коридор, ведущий к медицинскому крылу. Понимала, что времени почти нет и команда уже готовит корвет к старту, но улететь на Землю, не взглянув на Командора лично, просто не могла.

​В стационаре царила стерильная тишина, нарушаемая лишь мерным попискиванием медицинских мониторов. Рексар находился в отдельной палате интенсивной терапии. Внутри прозрачного цилиндра регенерационной капсулы его крупное тело казалось почти невесомым, погруженным в густой полупрозрачный гель.

​Я подошла к силовому барьеру и положила ладонь на прохладное стекло.

​Медицинские датчики над капсулой высвечивали стабильные показатели: пульс и нейронная активность выровнялись, биогель постепенно затягивал глубокие повреждения тканей. Он выглядел совсем не так, как во время нашей встречи на судне кешари — исчезла та смертельная бледность, а дыхание стало ровным и глубоким.

​— Он выкарабкается, — раздался тихий голос дежурного врача-кайранца, подошедшего со стороны консоли. — Организм сильный, а ваша первая помощь на корабле спасла ему жизнь. Еще пара недель в геле, и он вернется в строй.

​— Спасибо, — тихо ответила я, не сводя глаз с Рексара.

​Мы сделали свою работу. Командор живет, Валорис под стражей, а значит, проект Рексара все еще имеет шанс.

​Кивнув врачу на прощание, я развернулась и быстро шагнула к выходу из медблока. Пора было возвращаться на корвет — на Земле нас ждал очередной этап.

***

Месяц пролетел в бешеном ритме. До итогового отбора оставалось тридцать дней, но постоянные тренировки, симуляции и отработка командных навыков выматывали так, что к вечеру силы были на исходе. Зато кадеты, которых мы натаскивали вместе с другими лейтенантами, прямо на глазах превращались в сплоченный и четко работающий отряд.

​От Таргона за это время пришло всего пару коротких уведомлений: Рексар быстро шел на поправку, а дело Валорис передали в следственный отдел. О том, когда именно Командор вернется в строй, адмирал ничего не сообщал.

​Поэтому, когда поздним вечером я шла по тихому коридору жилого сектора базы, мысли были только о том, чтобы добраться до своей каюты и отдохнуть.

​Вдруг из полутьмы бокового прохода выскользнула высокая тень. Прежде чем я успела среагировать, сильные руки обхватили меня за талию и без лишнего шума втянули в соседний блок.

​Дверь за спиной мгновенно закрылась.

​Я уже дернулась, чтобы ответить ударом, но знакомый запах и тяжелое дыхание заставили меня замереть.

​— Тихо, это я, — раздался в полумраке низкий, слегка хрипловатый голос.

​Я подняла голову. В слабом свете индикаторов стоял Рексар. Он выглядел немного исхудавшим после медцентра, но держался уверенно, а во взгляде горел прежний огонь.

​— Рексар?.. — от неожиданности я застыла в его руках. — Ты что здесь делаешь? Таргон же говорил, тебе еще сидеть в стационаре...

​Вместо ответа он лишь крепче прижал меня к себе и, уткнувшись лицом в мои волосы, тихо выдохнул:

​— К черту Таргона и его врачей, — прошептал он. — Майя... Ты даже не представляешь, каким длинным был этот месяц. Я безумно соскучился.

​— Соскучился? — я нахмурилась, недоверчиво разглядывая его в полумраке, и тут же приложила ладонь к его лбу, проверяя температуру. — У тебя бреда случайно нет?

​Кожа была прохладной, без признаков лихорадки.

​— Температуры вроде нет, — пробормотала я, убирая руку, но Рексар успел перехватить мою ладонь и прижал к своей груди.

​— Я абсолютно серьезен, — с легкой ухмылкой ответил он, хотя в глазах промелькнула настоящая теплота.

​— Ладно, а если серьезно, — я качнула головой, всё еще пытаясь осознать происходящее. — Как ты вообще сюда прилетел? И главное — как прошел на базу так тихо, что никто ничего не заметил? Диспетчеры молчат, посадки не было.

​Рексар тихо хмыкнул, слегка нагнувшись ко мне:

​— Забыла, кто проектировал эту базу? Я зашел на челноке по техническому коридору через нижний ангар. Эти протоколы посадки и слепые зоны я лично закладывал в систему, так что датчики меня просто не увидели. А из медцентра я ушел сам — врачи всё равно уже не знали, чем меня дальше поить.

Я покачала головой, чувствуя, как всё копившееся напряжение последних недель мгновенно уходит, уступая место легкому теплу. Сделав шаг вперед, я уткнулась лбом в его грудь — прямо под мою ладонь, всё еще лежавшую на его форменном кителе.

​— Ты неисправим, Рексар... — тихо пробормотала я.

​Рексар лишь сильнее сжал руки на моей талии, окончательно прижимая меня к себе и с наслаждением выдыхая мне в макушку.

​— А ты, пока меня не было, снова превратилась в ледышку? — с нежной, чуточку лукавой насмешкой прошептал он, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне прямо в глаза.

Взгляд Рексара стал глубже и тяжелее. Исчезли последние следы шутливого тона, уступив место настоящему, давящему чувству, которое он сдерживал весь этот месяц. Его шершавая, горячая ладонь скользнула с моей талии вверх по спине, медленно приподнимая подбородок и заставляя смотреть ему прямо в глаза.

​— Ты спасла меня, Майя, — прошептал он, и в его низком голосе вибрировала искренняя, ничем не прикрытая благодарность. — Пробилась через глухой космос, наемников и всю эту грязь, чтобы вытащить кайранца. Хотя я... впрочем, я ни секунды в тебе не сомневался. Ни на миг.

​Он подался вперед, накрывая мои губы долгим, жадным поцелуем. В этом движении не было осторожности — только накопившаяся за долгие дни изоляции жажда. Я ответила сразу, обнимая его за шею и чувствуя, как под пальцами перекатываются плотные мышцы и откликается бешеным ритмом его сердце.

​Рексар подхватил меня легко, будто я ничего не весила, и в несколько шагов преодолел расстояние до широкого ложа.

​Сброшенная на пол форма и снаряжение потонули в полумраке каюты. Его прикосновения были горячими, требовательными, но в то же время невероятно чуткими. Каждое движение, каждый поцелуй, оставляемый на моей шее, плечах и груди, доказывали без лишних слов: он вернулся. Он здесь, со мной, живой и полностью принадлежащий этой ночи.

​Его пальцы сплелись с моими, прижимая мои руки к подушке, когда он накрыл меня своим телом. Ритм их кайранской страсти — сильной, глубокой, удерживаемой на грани контроля — смешивался с моей отчаянной готовностью