Академия Межзвёздного Флота: Как обмануть хищника - Ана Тихая

отдать ему всё накопленное за месяц беспокойство. Каждое прикосновение обжигало, выбивая из легких воздух, растворяя дисциплину и вечный самоконтроль, к которому мы оба привыкли.

​Мы сгорали в этом медленном, жадном порыве, цепляясь друг за друга, пока за стенами каюты спала глухая земная ночь, а где-то впереди нас ждал последний месяц перед финальным отбором. Но здесь и сейчас существовали только его горячее дыхание, шепот на кайранском, понятный без перевода, и глухой стук двух сердец, бьющихся в один такт.

29

​Утро в каюте наступило тихо и мягко, пробиваясь сквозь плотные жалюзи узким серебристым лучом. Рексар всё ещё лежал рядом, подложив одну руку под голову, а второй нежно поглаживая моё обнаженное плечо. Его дыхание было ровным, глубоким, и в этом тихом спокойствии совершенно не угадывался тот опасный, непреклонный Командор, которого привыкли видеть в Академии.

​Я повернулась к нему, опираясь на локоть, и провела пальцами по его груди, где всё ещё розовели свежие шрамы после регенерационной капсулы.

​— Майя, — тихо заговорил он, перехватив мою ладонь и поцеловав кончики пальцев. — Я принятое решение уже не поменяю. Я официально отказался от статуса Жнеца Отбора. В этом году я не буду курировать отбор — ни здесь, на Земле, ни на других планетах.

​Я замерла, уставившись на него с нескрываемым изумлением. Жнец Отбора — это высший статус, высшая ответственность и безупречный авторитет, к которому кайранцы идут годами.

​— Когда ты успел это сделать? — нахмурилась я, пытаясь осознать его слова. — На Землю ты прилетел только вчера...

​— Пока находился на Главной станции Академии, — спокойным, ровным тоном ответил Рексар, заглядывая мне прямо в глаза. — Когда очнулся и подписал протоколы расследования по Валорис. Я подал рапорт лично Таргону. Моя работа Жнеца окончена.

​— Но почему?.. — тихо спросила я, всё ещё не верив, что он добровольно шагнет в сторону от такой должности.

​— Потому что Жнец должен быть беспристрастным, — Рексар слегка улыбнулся, и его пальцы скользнули по моей щеке, заправляя прядь волос за ухо. — А я больше не могу им быть. У меня есть Проект, у меня есть кадеты, за которых я отвечаю... И у меня есть ты.

​Слова Рексара застряли у меня в горле. Я молча смотрела на него, пытаясь найти в его взгляде хоть тень сомнения или сожаления, но там была лишь глубокая, абсолютная уверенность. Он отдал статус, который определял всю его жизнь, ради того, во что верил. Ради нас.

​— Таргон, наверное, был в бешенстве, — тихо произнесла я, слегка качнув головой.

​— Адмирал умеет держать лицо, — уголок губ Рексара чуть приподнялся. — Но да, его тишина была громче любого крика. Впрочем, он понял. Для него главное — закрыть дело Валорис и сохранить стабильность в Академии. Мой уход с поста Жнеца он оформит как «отпуск по состоянию здоровья после ранения».

​— А дальше что? — я прижалась щекой к его ладони, ощущая приятное шероховатое тепло его кожи. — Когда закончится месяц и кадеты сдадут итоговый тест?

​— А дальше Проект перестанет быть просто экспериментом, Майя. Если наши ребята пройдут испытание, Совет будет обязан утвердить программу на постоянной основе. Мы создадим полноценную систему подготовки для Периферии. Никаких привилегий, никаких политических игр — только чистый потенциал и реальная работа.

​Он чуть потянул меня на себя, заставляя улечься к нему на грудь, и его пальцы привычно переплелись с моими.

​— И руководить этой базой мы будем вместе, — добавил он низким, вибрирующим голосом. — Если, конечно, ты не против сменить статус инструктора на кое-что большее.

​— Я пока подумаю, Командор, — ухмыльнулась я, приподнимая голову и встречая его тёплый, пристальный взгляд. — Но сначала давай сделаем так, чтобы через тридцать дней эти парни и девчонки утерли нос всей проверяющей комиссии.

​— Сделаем, — отрезал Рексар, накрывая мои губы коротким, но бесконечно нежным поцелуем.

***

​Следующий месяц пролетел как один нескончаемый день. Присутствие Рексара изменило всё: база словно обрела второе дыхание. Он не вмешивался в нашу работу напрямую — официально его здесь «не было», — но его точечные советы, разборы симуляций и присутствие на ночных прогонах подняли уровень подготовки кадетов на максимум.

​И вот этот день настал.

​Над главным плацем земной базы висело тяжелое серое утро. На трибунах выстроилась официальная комиссия Академии — холодные, подтянутые офицеры в парадной форме, прибывшие со Станции, чтобы вынести вердикт. Среди них не было Таргона, но его наблюдатели фиксировали каждую деталь.

​Напротив трибун стояли наши кадеты. Те самые земляне, на которых еще недавно никто в Академии не обращал внимания и которых не воспринимали всерьез. Сейчас они стояли в идеальном строю — собранные, уверенные, готовые к итоговой симуляции высшей категории сложности.

​Я стояла рядом с Дариусом и остальными лейтенантами. Чуть впереди, на краю наблюдательного пункта перед комиссией, стоял Рексар — открыто, собранно, в своей идеальной строгой форме. Он больше не был Жнецом Отбора, но его присутствие выстраивало вокруг ту самую невидимую рамку авторитета, с которой считался каждый присутствующий офицер.

​Он слегка повернул голову и кинул на меня короткий взгляд. Я ответила едва заметным движением головы. Рексар развернулся к строю и раздался его низкий, спокойный голос, усиленный связью:

​— Курсанты. Приступить к выполнению задачи.

​Экран его планшета погас, оставив нас в утренней тишине перед лицом решающего момента.

​Сзади раздался шаг — Дариус встал чуть левее, слегка наклонившись ко мне:

— Вся комиссия уже на местах. Наблюдатели активировали фиксацию параметров.

​— Пусть смотрят, — тихо ответила я, не сводя глаз со строя.

​Это не были первые испытания, где каждый сражался сам за себя — как тогда, на моем собственном Отборе, когда я судорожно подавляла пульс в трюме штурмового челнока и на ощупь пробиралась по вентиляции Лабиринта Мёбиуса. Сегодня всё было иначе. Рексар создал симуляцию не для отсева одиночек, а для проверки того, на что способна единая, обученная команда.

​Центральный плац базы трансформировался на наших глазах. Из-под земли поднялись массивные перегородки, скрывшие пространство в густом техническом тумане и голографических проекциях. Вспыхнули красные индикаторы критической угрозы:«Симуляция уровня "Дельта-9". Прорыв сектора, отказ автоматических систем обороны, эвакуация гражданских».

​С трибун послышался едва заметный гул — проверяющие офицеры из Академии явно не ожидали, что мы выставим кадетам сценарий высшей категории сложности, который обычно сдают только выпускники старших курсов.

​Но кадеты даже не шелохнулись.

​— Первая группа — перехват на флангах, — отдал четкую команду старший кадет. Никакой суеты, никакой паники.

— Второй отряд — блокировка нижних шлюзов. Работаем по протоколу земного корпуса.

​Они действовали как единый живой организм. Когда голографические штурмовые дроны и тяжелая