Пепел на моих крыльях - Рина Белая

До конца дня меня больше никто не беспокоил. Впервые за долгое время я была предоставлена самой себе, и это было неожиданно приятно.

Я провела это время в одиночестве, гуляя по парку, скрытому за стенами дворца. Узкие тропинки вели меня среди высоких деревьев, чьи кроны мягко рассеивали солнечный свет. Здесь не было ни голосов наставников, ни давления уроков, ни чужих взглядов — только тишина, редкие переклички птиц и легкий ветерок, лениво колышущий листву.

Я наслаждалась этим спокойствием, позволяя мыслям свободно течь, анализируя все, что узнала за день.

Глава 4

На следующий день я встала раньше, чем показались первые лучи солнца. Не зная, чем заняться, я расхаживала по покоям в одной тонкой сорочке. Мысли путались, но одно было очевидно — выйти в таком виде я не могла, как и самостоятельно одеться в подобающий наряд. Пришлось встречать рассвет и терпеливо дожидаться появления Теи.

В какой-то момент, я решила не терять времени и занялась волосами. Под рукой оказались заколки, которыми меня украшали накануне. Они сослужили мне хорошую службу: я аккуратно заплела передние пряди в две тонкие косы и убрала их назад, закрепив у висков серебряной заколкой с изящным узором. Остальные волосы остались распущенными, свободно ниспадая на плечи и спину.

Когда Тея наконец появилась, она удивленно вскинула брови, явно не ожидая увидеть меня с прической.

Я позволила Тее облачить меня в наряд, терпеливо ожидая, пока она затянет корсет. Ленты скользили в ее ловких руках, и с каждым движением ткань плотнее облегала мое тело, заставляя держать спину безупречно ровно. Когда корсет был окончательно затянут, я ощутила непривычное давление на ребра.

Как только подготовка была завершена, я быстро перекусила, и без промедления направилась в библиотеку.

Тепло поприветствовав Арвина, я сразу заметила его воодушевление — он явно с нетерпением ждал этого урока. На столе перед ним уже лежали развернутые свитки, которые он подготовил заранее, и мы сразу приступили к работе.

Время летело незаметно. Арвин внимательно изучал древние документы, сосредоточенно водя пальцем по строкам и мысленно сопоставляя символы. Время от времени он задавал вопросы, и я терпеливо объясняла, раскрывая перед ним смысл каждого знака, его происхождение и тонкости употребления.

Вскоре стало очевидно, почему некоторые фразы вызывали у него затруднение. Дело в том, что в этом языке отдельные символы могли менять свое значение в зависимости от того, с каким знаком они стояли в паре. Одинаковое начертание в одном контексте могло означать власть, а в другом — проклятие. Именно это сбивало его с толку.

— Теперь понятно, почему некоторые фразы казались мне бессмысленными, — признался Арвин, нахмурившись. — Я пытался переводить их буквально, но без учета парных символов это невозможно.

Я кивнула, отмечая про себя, как быстро он схватывает суть.

— Именно так. В этом языке смысл строится не только на самих знаках, но и на их сочетаниях. Одно неверное толкование — и можно потерять весь смысл текста.

Пока Арвин сосредоточенно занимался переводами, я погрузилась в изучение истории и традиций королевства. Страницы старинных фолиантов раскрывали передо мной прошлое Аркхейна: его войны, правителей, древние законы, которые по-прежнему управляли жизнью подданных. Я пыталась уловить скрытые нюансы, понять, какие события сформировали этот мир, что двигало его народами и какие правила были незыблемыми.

Но больше всего меня интересовали семь великих домов. Я искала информацию о каждом из них, желая понять, какую роль они играли в структуре власти, чем отличались друг от друга. Их сферы влияния — все это складывалось в сложную картину, в которой каждому дому отводилась своя важная роль.

Я перечитывала летописи, сравнивала сведения, искала упоминания о том, как менялся баланс сил. И чем глубже я погружалась в изучение этих домов, тем больше понимала, что все не так просто, как кажется на первый взгляд.

Дом Севера был самым строгим и властным из всех семи домов Аркхейна. Его земли простирались далеко за снежные равнины. Зимы в этом крае были долгими и беспощадными. Именно суровый климат и постоянная борьба с природой сделали этот дом жестким и непреклонным. Здесь не было места слабости, сомнениям и пустым мечтам — только долг, честь и суровые законы.

Сила дома Севера заключалась в их стойкости и дисциплине. Они были прирожденными воинами, неподвластными страху и боли. Их армии считались одними из самых беспощадных. Их мечи были остры, а сердца — холодны, как их родные земли.

Но военная мощь была не единственным их достоинством. Северяне отличались железной преданностью короне и своей семье. Предательство считалось самым страшным преступлением, и за него карали не просто смертью — изменника стирали из истории, его имя запрещалось произносить.

Кроме того, дом Севера обладал огромным влиянием на экономику королевства. Их земли были богаты редкими рудниками, где добывали драгоценные металлы и обсидиан — тот самый камень, из которого был высечен черный трон короля.

Чем больше я читала про этот дом, тем больше он мне нравился. Они никогда не сгибались, никогда не просили пощады и никогда не уступали. И если они давали обещание, можно было быть уверенным, что они его сдержат. Или умрут.

Так же меня заинтересовало упоминание древних ритуалов, связывающих людей узами прочнее стали. Среди множества сведений о традициях дома Севера эти ритуалы казались самыми загадочными. Они не были частью официальных законов королевства, о них не говорили открыто, но редкие упоминания встречались в старых хрониках и легендах.

Почему северяне так тщательно оберегают эти знания?

Я пыталась найти больше информации, но чем глубже я погружалась в поиски, тем яснее становилось: никто, кроме самих северян, не знал всей правды об этих ритуалах. Все, что мне удалось обнаружить, — это отрывочные заметки, в которых туманно говорилось о каком-то древнем обряде, соединяющем души.

Подобные ритуалы проводились между драконами. И северяне были единственными кто верил, что что их связь с этими существами была особенной, более глубокой, чем у остальных домов.

Как вдруг… в одном из текстов я встретила упоминание о всадниках.

Информация о всадниках мне совершенно не понравилась. Даже не так… Она пробудила во мне нечто большее. Снова.

Слова на пожелтевших страницах словно отзывались внутри меня, вызывая странное, необъяснимое чувство. Это было не просто раздражение или отторжение — это был протест, глубокий, первобытный, живущий во мне.