Одержимость - Джулия Сайкс

— Было немного свободного времени. Решил прогуляться. Увидел тебя — зашёл поздороваться.

Он задерживает паузу. Его голос становится мягче, но не менее серьёзным.

— Я должен был быть здесь на пять минут раньше.

Какое-то глупое, женское тепло разливается внутри меня от его слов.

Он винит себя.

Он хотел бы быть рядом.

Это… это много.

— Со мной всё в порядке, — выдыхаю я. — Спасибо, что подошёл.

Он не отвечает сразу. Просто смотрит. И кивает в сторону моей сумки, которую тот вор швырнул прочь, забрав наличку.

— Сколько он взял? — повторяет Дэйн. На этот раз его голос не оставляет шансов не ответить.

— Пятьдесят долларов, — признаюсь я с нехотя. — Это только утренние продажи. Я продам ещё что-нибудь. Наверняка к вечеру всё отобью.

Он переводит взгляд на мои картины.

Я буквально чувствую, как сжимаюсь в себе. Мне хочется встать между ним и моими холстами, закрыть собой.

Это слишком личное.

Слишком… уязвимое.

Я боюсь его оценки. Его критики. Он наверняка знает толк в настоящем искусстве. А я… я просто люблю рисовать. Это не одно и то же.

Он молчит долго. Разглядывает. Что-то прикидывает.

— Я возьму их все, — наконец говорит он и небрежным жестом указывает на весь мой прилавок.

Я моргаю.

— Что?

Он улыбается. И я клянусь, это самая наглая, обольстительная улыбка, которую я когда-либо видела.

— Ты слышала. Покупаю всё. А потом мы обсудим, где выпить этим вечером.

Всё.

Моё очарование им, моя благодарность за его заботу — всё это испаряется, когда злость накрывает меня волной.

— Мне не нужны твои деньги, — выпаливаю я, глядя прямо в его зелёные глаза.

Говорю это резко, слишком громко. Но иначе не могу.

Я не хочу чувствовать, что он жалеет меня.

Я не хочу быть кому-то обязанной. Даже ему. Особенно ему.

Он моргает, и я вижу, как его челюсть буквально отвисает от шока.

На долю секунды он выглядит так, будто не может поверить, что я его отшила. Но почти сразу выражение меняется — линия челюсти резко напрягается, и на щеке вздрагивает мускул.

— Это не благотворительность, Эбигейл, — его голос твёрдый, даже слишком. — Я хочу купить твоё искусство.

— Нет, спасибо, — произношу холодно, отчётливо, с тем оттенком в голосе, который делает любые дальнейшие попытки бессмысленными.

Я слышу, как эти слова отдаются внутри меня пустым звоном. Может, в другой жизни — я бы улыбнулась, поблагодарила, позволила себе мечту, где кто-то вроде него интересуется моими картинами.

Но не сейчас.

Я слишком хорошо знаю цену зависимости.

Когда-то я уже позволила деньгам кого-то другого диктовать, кем мне быть. И больше не позволю — неважно, насколько красив у него голос, или как тревожно глубоки его глаза.

Если бы он просто предложил пойти выпить — я бы, возможно, согласилась. Может быть. Но эта попытка «купить» моё время? Моё расположение?

Нет.

Это оставляет мерзкий осадок где-то под рёбрами.

— Позволь мне помочь тебе, — говорит он, и в голосе звучит напряжённость. Упрёк. Будто я капризничаю. Будто моё "нет" — неразумный отказ от чего-то хорошего.

— Нет, спасибо, — повторяю, на этот раз чуть жёстче, чуть выше. И выпрямляюсь.

Плечи назад. Подбородок вверх. Я чувствую, как осанка становится оружием.

Я не просто художница, не просто девушка с разбитой мечтой. Я — человек, который выбрал стоять на своих ногах.

Я — это выбор.

И я выбрала сказать «нет».

Его взгляд медленно скользит по мне. От моего напряжённого тела до прямой, как струна, спины. Он явно замечает, как я отстраняюсь, как напрягаюсь. Но его глаза снова поднимаются к моим.

И в них… что-то есть.

Раздражение, да. Но и нечто другое. Более тёмное. Глубокое. Я не могу это расшифровать, но ощущаю кожей. Как будто воздух между нами стал плотнее, напряжённее.

Как будто мы балансируем на краю чего-то опасного.

Меня охватывает дрожь.

Но я не отступаю.

Дэйн моргает, и резкость уходит из его взгляда. Неодобрение гаснет, как будто его и не было вовсе. Его глаза снова становятся мягкими, встревоженными. А на лице появляется улыбка — тёплая, чуть грустная, такая... обезоруживающая.

— Я не хотел тебя обидеть, — говорит он, и его голос звучит глубоко, мягко, с тем же соблазнительным оттенком, который я слышала раньше. — Если ты простишь меня, я всё равно хотел бы встретиться с тобой сегодня вечером. Выпить. Мне будет спокойнее, если я увижу, что ты в порядке в конце дня.

Моя голова немного кружится.

Я ошиблась? Придумала себе тьму в его взгляде, когда он предложил купить мои картины?

Сейчас он кажется таким добрым, почти... уязвимым.

Высокий, сильный — но будто специально сгорбился, стал тише, меньше, чтобы не напугать меня. Он врач, вспомни. Он знает, как обращаться с теми, кто в шоке. И, возможно, он сейчас просто заботится.

Я понимаю, что отреагировала резко.

Слишком резко.

Он просто хотел помочь. А я укусила руку, которую он протянул.

Нет, я не отступлю. Я не позволю никому покупать моё уважение или благодарность. Но я всё же благодарна. За то, что он подошёл. За то, что остался.

И ведь он всё тот же мужчина, который каждое утро заходит в моё кафе, улыбается так, будто видеть меня — это самое приятное, что с ним случилось за день.

Щёки начинают гореть. Мне стыдно за свою резкость.

Он не знает, какие раны я прячу.

Он не заслужил мою колкость.

Это просто я — на грани. После драки, после страха, после того, как всё чуть не сорвалось.

— Выпить звучит здорово, — говорю я чуть тише, но с теплом. — Где ты хочешь встретиться?

И тогда он улыбается. По-настоящему.

Моя грудь сжимается — эта улыбка способна сбить с ног. На секунду мне даже сложно вдохнуть.

— Отель «Магнолия», в восемь, — говорит он. — У них есть бар на крыше. Закаты там потрясающие.

Я отвечаю ему своей, чуть неуверенной, но искренней улыбкой. Чувствую себя пьяной от внезапной смены эмоций — от ужаса к... предвкушению?

— Звучит отлично, — отвечаю.

— Тогда увидимся, — мягко говорит он. — Я оставлю тебя с твоими картинами.

Мир возвращается — как будто кто-то убрал стоп-кадр. Шум рынка снова прорывается сквозь моё внимание. Люди, палатки, движение — всё возвращается, но я всё ещё стою, как во сне.

Он бросает мне последнюю, искоса-беспечную улыбку и поворачивается, чтобы уйти. Я не отрываю от него взгляда, пока он не растворяется в толпе.

— Ты его знаешь? — раздаётся рядом голос Франклина.

— Его зовут Дэйн, — выдыхаю я мечтательно. — Он каждый день приходит