Жестокая любовь - Ана Уэст

— Что такое?

— Мне нужно отвлечься, — требую я. — Я что, стеклянная, что ли, из-за того, что скорблю?

Между нами повисает тишина, пока мои слова доходят до мужа, а затем его глаза темнеют, и на губах появляется знакомая ухмылка.

Вот оно.

— Как пожелаешь.

В одно мгновение его руки оказываются у меня на бёдрах, и он переворачивает меня с такой лёгкостью, что у меня в животе порхают бабочки, а по телу пробегает волна возбуждения. Его пальцы крепко сжимают мои бёдра, подтягивая их вверх, и я пытаюсь подогнуть под себя колени.

— На четвереньки, живо, — рявкает Киллиан, и по моей спине пробегает дрожь. Я подчиняюсь, но недостаточно быстро, и откуда ни возьмись его рука опускается и бьёт меня по левой ягодице. Я резко подаюсь вперёд, и из моего горла вырывается испуганный вскрик, когда я чувствую жар на своей заднице, но Киллиан не даёт мне времени осознать происходящее. Через несколько секунд два грубых пальца скользят по моим влажным складочкам, и он что-то бормочет у меня за спиной, но я не вижу его лица.

Через секунду эти два пальца погружаются в меня, и я снова подаюсь вперёд, когда по моему телу прокатывается волна ощущений от наполненности. Я вцепляюсь руками в простыни, пытаясь удержаться на плаву под натиском удовольствия.

— Я не говорил, что ты можешь двигаться, — рявкает Киллиан у меня за спиной, и по моим плечам пробегает дрожь. Затем, без предупреждения, он снова шлёпает меня в то же место.

Моя задница пылает от боли, и я резко сжимаю его пальцы, ещё сильнее вцепляясь в простыни и борясь с желанием отпрянуть от удара. Моё сердце бешено колотится, это всё, чего я могла желать, и даже больше.

— Хорошая девочка, — мурлычет Киллиан, медленно вводя в меня пальцы, и у меня внутри всё сжимается.

От этих слов у меня в груди разливается приятное тепло.

Когда я научилась любить похвалу? Я не знаю, и мне всё равно.

Мы так быстро перешли от нуля к сотне, что у меня голова идёт кругом, а тело пылает от жара и покалывающего желания, от которого сердце уходит в пятки, и мне это нравится. У меня нет времени думать ни о чём, кроме Киллиана, так что я этим и занимаюсь.

Его внушительное присутствие маячит у меня за спиной, и кровать прогибается, когда он переносит свой вес на колени, чтобы занять более удобное положение. Я придерживаю свои руки и колени, как он просил, пока он погружает пальцы глубоко в меня, слегка раздвигая их, чтобы прижаться к моим стенкам.

Секундой позже его вторая рука ласкает мою влажную киску, а кончики пальцев касаются моего клитора. Эйфория охватывает меня изнутри, и отчаянный стон срывается с моих губ.

— Пожалуйста! — Я задыхаюсь и отчаянно насаживаюсь на его пальцы.

В ответ он сжимает мой клитор, и по моему телу пробегает волна удовольствия, смешанного с болью. Я вскрикиваю и подаюсь вперёд, не в силах сдержаться, и это нарушает единственное правило, которое он для меня установил.

В одно мгновение он перестаёт прикасаться к моей киске, и я остаюсь с болью и пустотой внутри.

— О нет, пожалуйста, прости меня!

— Плохая девочка, — замечает Киллиан, и меня обжигает стыд, который спускается вниз, к самому сердцу, и зарождается в пульсирующем клиторе.

— Прости, — умоляю я и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Но как только я пытаюсь это сделать, его левая рука хватает меня за волосы и резко тянет мою голову вперёд.

Его правая рука крепко сжимает моё бедро, и там, где впиваются его пальцы, вспыхивает боль. На мгновение я замираю в его хватке, дрожа от предвкушения того, что будет дальше.

Ещё один шлепок? Другой приказ? Пожалуйста, Киллиан, сделай что-нибудь!

Он входит в меня так быстро и сильно, что у меня перехватывает дыхание, и я могу лишь бессвязно кричать, пока он растягивает и наполняет меня одним мощным, стремительным движением.

С его губ срывается страстный стон, и мои руки дрожат, пытаясь удержать меня в вертикальном положении, пока он входит в меня, а моё лоно жадно сжимается вокруг него.

Передышки не будет. Как только я чувствую его, его член выходит из меня, чтобы тут же войти снова, и Киллиан задаёт быстрый, мощный ритм, который отдаётся во мне до самых костей.

Мой разум затуманивается, и я с трудом удерживаюсь на ногах, пока он трахает меня со всей мощью своих сильных бёдер. Из-за того, что я не вижу его лица, возникает странное ощущение оторванности, поэтому я закрываю глаза и представляю, как он входит в меня, словно хочет, чтобы я сломалась.

Я представляю, каким мощным он должен казаться, входя в меня сзади во всей своей мускулистой красе, и моё тело краснеет.

Каждый шлепок его бёдер о мою пульсирующую задницу вызывает вспышку боли наряду с удовольствием от того, что меня так тщательно трахают, и вскоре с моих губ слетают непристойные звуки.

Каждый толчок вырывает стон из моих лёгких, а каждый выход из меня заставляет отчаянно хватать ртом воздух. Он тяжело дышит позади меня, время от времени кряхтя от силы своих толчков, его рука обжигает моё бедро, как якорь, а кулак в моих волосах удерживает меня на весу, если мои собственные руки меня подведут.

Это неизбежно. Я не могу сдерживаться, удовольствие слишком сильное. Каждый нерв моего тела горит. Я едва могу сосредоточиться на чём-то, кроме его члена, который входит в меня, медленно приближая меня всё ближе и ближе к оргазму, нарастающему в моём животе.

— Киллиан! — Я стону, когда мои локти расслабляются, а спина выгибается, и единственное, что удерживает меня от того, чтобы упасть лицом в кровать, – это его хватка на моих волосах.

Вместо того, чтобы отпустить меня, Киллиан прижимает мою голову к кровати, почти душа меня простынями, в то время как его железная хватка на моём бедре остаётся на месте. Он наклоняет моё тело, перенося свой вес на мои волосы, и, наконец, отпускает руку с моих бёдер, оставляя пульсирующую боль на прежнем месте, как будто его рука всё ещё там.

Я снова вцепляюсь пальцами в простыни, чувствуя, как в моём сердце бьётся пульс потери. Я хочу прикоснуться