Бесстыжий - Мишель Хёрд

тебе помочь. Давай я отвезу тебя в отель, чтобы ты хотя бы была в безопасности этой ночью. Мы можем обо всем поговорить завтра, после того как ты поешь и хорошо выспишься.

Ее зеленые глаза полны неуверенности, она обхватывает себя руками за талию. Я вижу, что она разрывается между тем, чтобы принять мое предложение, и желанием убежать.

Я держу дистанцию, не желая пугать ее еще больше.

— Иви, если бы я хотел причинить тебе вред, я бы уже это сделал. Я правда просто хочу помочь. Нам не обязательно ехать на моей машине. Мы можем взять такси. Давай просто снимем тебе номер в отеле, чтобы ты была в безопасности этой ночью. Мы можем встретиться за завтраком и еще раз обсудить сделку. Просто дай мне шанс помочь тебе.

Грустное выражение появляется на ее лице, отчего ее глаза кажутся измученными.

— Хорошо, — шепчет она. У меня такое чувство, что она согласилась только потому, что у нее нет другого выбора.

— Отгонишь машину домой? — спрашиваю я Картера, который молча наблюдал за нами. Да, он сейчас мной недоволен, но приятно знать, что даже когда я его злю, он все равно меня прикрывает.

— Ты поедешь на такси домой? — спрашивает он.

— Да, но я позвоню тебе из отеля. Я просто хочу устроить Иви.

— Понял, — говорит он. Он знает меня лучше, чем кто-либо другой, а значит, знает, что я не уйду из того отеля, пока не поговорю с Иви и не буду уверен, что она не на улице.

По крайней мере, он не спорит. Когда он уезжает, мы с Иви направляемся к Макдональдсу.

— Хочешь взять что-нибудь поесть, пока я вызову такси?

Я смотрю, как она судорожно сглатывает, а потом кивает, и голод сменяет грусть, которая была там секунду назад.

Я засчитываю это как победу. Чем дольше Иви будет рядом со мной и видеть, что я не причиню ей вреда, тем больше шансов, что она примет сделку.

ГЛАВА 5

ИВИ

Входя в Макдональдс, я чувствую себя неловко. Кожа покалывает, когда люди бросают на меня взгляды, а потом быстро отводят глаза.

То, что Ретт прямо рядом со мной, не помогает. Даже в моем отчаянном положении я замечаю, какой он красивый, а дорогая угольно-серая рубашка и джинсы только подчеркивают, как выделяется мое тряпье. Рядом с ним я выгляжу как мусор, и желание сбежать усиливается.

Но голод побеждает. Восхитительный запах, витающий в воздухе, заставляет мой желудок болезненно урчать. Облако стыда нависает надо мной, пока я крепче обхватываю живот руками, надеясь приглушить громкое бурчание.

Я болезненно осознаю, как выгляжу, пока не вижу меню с картинками еды. Рот мгновенно наполняется слюной.

— Что тебе взять? — спрашивает Ретт. Его глубокий голос неохотно заставляет меня оторвать взгляд от меню.

Когда я медлю с ответом, он наклоняется ближе и шепчет:

— Можешь выбрать что угодно. Или я закажу половину меню.

Мои глаза снова устремляются к меню, и я чувствую себя настолько подавленной всем этим выбором, что не могу заставить себя выбрать.

— Я не привередливая. — Шепча эти слова, я чувствую, как щеки загораются от стыда.

Месяц назад я бы умерла от одной мысли оказаться в такой ситуации, но после нескольких недель жизни на улице моя потребность выжить еще один день побеждает растоптанную гордость.

Когда приходит наша очередь и Ретт подходит к стойке, я не могу заставить ноги последовать за ним. Я стою как вкопанная, пока щеки горят все ярче. Я так погружена в этот унизительный момент, что вздрагиваю, когда Ретт берет меня за руку. Я позволяю ему вывести меня из очереди туда, где нужно ждать заказ.

Я благодарна, когда Ретт достает телефон и начинает что-то печатать, вместо того чтобы пытаться завести разговор.

Когда заказ готов, Ретт передает мне стаканы.

— Не наберешь нам газировки, пока я займу столик?

Я киваю и, опустив голову, направляюсь к автомату с напитками. Я вслепую выбираю первый вариант и наполняю стаканы.

Когда я оборачиваюсь, с облегчением вижу, что Ретт выбрал столик в глубине зала. Чувствуя себя уязвимой, я быстро иду к нему. Ставлю стаканы посередине стола и сажусь так быстро, как только могу. Сгорбившись, я позволяю волосам упасть на лицо, чтобы спрятаться за ними.

Ретт пододвигает поднос в поле моего зрения, и в тот момент, когда я вижу бургер, наггетсы и картошку фри, я едва не начинаю плакать. Ком в горле такой большой, но я проглатываю его и борюсь с благодарными слезами.

Дрожащими руками я беру наггетс. Сначала пытаюсь сдерживаться, откусывая крошечный кусочек, но когда насыщенный вкус взрывается во рту, я теряю самоконтроль. Я запихиваю весь наггетс в рот и, закрыв глаза, наслаждаюсь вкусом и теплом.

Упрямая слеза скатывается по щеке. Быстро вытерев ее, я бросаю взгляд на Ретта, чтобы убедиться, что он не заметил.

Его глаза прикованы к моему лицу, черты искажены злостью и мукой. Он выглядит таким расстроенным, что я немедленно извиняюсь.

— Прости, — шепчу я.

Я стараюсь изо всех сил контролировать свои эмоции и голод, тянусь за вторым наггетсом, но моя рука замирает в дюйме от золотисто-коричневого кусочка курицы, когда Ретт рычит:

— Тебе не за что извиняться.

Мои глаза снова устремляются к его, и я судорожно сглатываю, когда эмоциональный ком снова начинает формироваться в горле. Как бы мне хотелось забрать еду и спрятаться где-нибудь, где я могла бы насладиться каждым кусочком в одиночестве.

— Не думай обо мне или о других людях, Иви. Пожалуйста, ешь.

Я часто моргаю, когда глаза начинают гореть, и с легким кивком беру еще один наггетс.

Я только проглотила третий наггетс, когда Ретт пододвигает один из стаканов ближе ко мне.

Я дарю ему дрожащую улыбку, поднося стакан к губам. Сделав крошечный глоток, я ощущаю приторную сладость, и я сразу жалею, что не взяла себе воды.

— Я заказал нам Убер. Будет через десять минут.

Я киваю, чувствуя тревогу от мысли о том, что придется садиться в машину с Реттом.

Вчера у меня была работа и