Без шанса на развод - Ая Кучер

что? Я не понимаю… Дядя Лев — нормальный же был. Хороший. А такое учинить. Я не понимаю! Ладно бы с какой-то малолеткой закрутил. Всё равно плохо, но с Реги… Он нас, блин, в парк развлечений таскал постоянно.

Дава шагает по комнате, пытается всё в голове уложить. Очень меня напоминает.

Но больше — Назара. Тот так же хмурился и стену взглядом сверлил, придумывая себе план. Плечи расправлял, больше хотел казаться. Даже если проблема — сломанный бойлер.

Я утешаю себя, что внешностью дети в меня-то пошли. Но это ложь. Просто мы с Назаром оба темноволосые, но оттенок волос у детей — его. И черты лица.

Только Дава себе мой цвет глаз получил. Тёмно-оливковый, на карий похож. А Реги — она янтарь отца взяла.

Но мне ни капли не обидно, честно. Назар был очень хорошим отцом! И прекрасным мужем, если закрыть глаза, что мы не любили друг друга.

Но другой бы… Просто отказался от детей. Я же сама уехала, проблемой меньшей. Но нет. Нашёл меня в какой-то коммунальной квартире, где я кое-как выживала.

Забрал, помог. Старался, чтобы я смогла образование получить, работать пошла.

Семья Исаевых была обеспеченной, но не олигархи, конечно. Назар работал постоянно, стараясь развить семейный бизнес, добиться большего. Нас с детьми обеспечить.

И у него это получилось. Дела в гору пошли, всё выстрелило. Смогли лучше жить. И я что-то, да советовала. Чувствовала себя причастной.

После смерти мужа стало сложнее, конечно. С его семьёй у меня были очень натянутые отношения. Не любили они меня. Но внуков — баловали.

Хотели забрать к себе на воспитание, раз я сама не смогу обеспечить. Но мне повезло. Или как говорил Назар — получила плату за труды.

Когда-то мы купили криптовалюту. Она только появляться начала, мне хотелось попробовать, узнать.

Назар так и не узнал, чем это обернулось. Не дожил к тому моменту.

Но выстрелило, да. Помогло мне удержаться на плаву, когда было совсем тяжко.

Давид и Регина помнят отца, хотя они были маленькие. Любят его и ценят память о нём. Льва приняли, конечно, но отцом не считали.

— Так, — Дава поворачивается ко мне с решительностью Назара. — А давно он…

— Не знаю. Говорят, что первый раз. Но… Я не верю.

— Я поговорю с Региной. Узнаю, что там её произошло. И тебе расскажу, если ты хочешь знать.

Я дёргаю плечом, не найдя правильного ответа. Хочу? Да, наверное, нужно разобраться. Хочу? Нет, снова будет больно. Ещё сильнее.

Я несколько секунд смотрю на сына. Считываю его реакцию. Подмечаю. Прогноз пытаюсь сделать.

Но спросить для точности не успеваю.

— Мам, ты же знаешь, что я на твоей стороне? — произносит внезапно, вызывая облегчённый вздох. — Как и ты на моей, что бы ни случилось? Да?

— Конечно. Конечно, Давид, всегда!

— Отлично. Договорились.

— Мне стоит знать что-то?

Прищуриваюсь, замечая, как у парня начинают краснеть щёки. Выдаёт смущение и неловкость.

Давид отворачивается, быстро берёт себя в руки. Сын качает головой, давая понять, что расскажет потом.

Надеюсь, ничего страшного не случилось.

Хватит мне ударов судьбы.

— Ма… — тянет неуверенно. — Вы же пользовалась услугами суррогатной для Даньки.

— Да.

Я не скрывала это. Хоть было больно и горько от того, что не могу выносить ребёнка любимому мужчине…

Говорить открыто и признаваться было вроде как защитой. Маской того, что меня ничего не задевало.

Но я прошла через три выкидыша и заключение врачей, что сохранить беременность у меня не получится. Организм не справляется, хотя с самим зачатием не должно было быть проблем. Но они были.

Лев видел, как мне плохо было. Поддерживал, утешал. Сам и предложил вариант с суррогатной матерью.

Материалы брали у нас, Даня — наш сын.

Я чувствовала себя гадко. Беспомощно. Сжимала зубы и переживала свою маленькую драму, пока другая носила моего ребёнка.

Но это в прошлом.

Главное — результат.

У меня есть замечательный и невероятный сынишка. Который пускает слюни на мою блузку и не даёт выспаться.

— Мне сейчас в голову стрельнуло, — Дава с трудом подбирает слова. Несвойственно волнуется. — А ты уверена, что это… Ну, что Данька — действительно твой сын?

— Что за бред? — вскрикиваю, уставившись на сына. Потом на младшего смотрю, который до сих посапывает. — Ты в курсе, что изменяла не я?!

— Так твоя измена и не повлияла бы, мам. Я просто… Ну, вдруг Лев и раньше изменял? Я так… Забей. Я на стрессе, всякое в голову лезет.

— Естественно, мы проводили тест ДНК. Это обязательное условие. Чтобы убедиться, что ошибки не возникло.

Что было бы покажи тест неправильный результат, я старалась не думать. Всякое может случиться.

Мои переживания Лев не разделял, но всячески успокаивал. Поэтому ещё в первом триместре сделал тест на отцовство, чтобы убедиться, что прикрепился именно наш эмбрион.

А после рождения делали ещё один тест, как установлено законом. Никаких сомнений нет.

— Ма, ну прости, — сын строит глазки, превращаясь в ребёнка. — Ляпнул, согласен. Я просто в шоке. Нет, я в ах…

— Карина Рустамовна, — ко мне стучится помощница. — Шеф освободился, готов вас принять.

— Хорошо. Я сейчас, — поглядываю на детскую коляску. — А…

— А давай я.

Неожиданно предлагает Дава, удивляя меня. Сын отнёсся к новому братику тепло, но инициативы проявлял. В восемнадцать не о памперсах хочется думать.

А тут…

Понимаю, что сын пытается меня поддержать. Хоть как-то облегчить жизнь. Невероятно ценю его помощь.

Целую Даву в щеку, на секунду прижимаясь. Приятно чувствовать мужскую поддержку. Особенно когда это сын.

В такие моменты мне кажется, что я всё сделала правильно. Хорошо воспитала детей.

Но когда вспоминаю Регину… Это ощущение сразу лопается, обдавая жаром лицо.

Может, с детьми тоже нужно было проявить характер? Жёстко отказать, не отправлять тот в пансион…

Но Регина просилась. Её отец расписал все перспективы, объяснил. И малышка, насмотревшаяся разных мультиков о принцессах, тоже захотела так.

Я часто предлагала дочери вернуться. Находила варианты у нас, чтобы хорошее образование. Но Реги стояла на своём. Ей действительно нравилось там.

Учёба, мероприятия, друзья.

И сын говорил, что там очень классно.

Так что у меня было всего два варианта. Пойти на уступки. Или нарваться на ненависть детей из-за того, что лишаю их привычной жизни…

Я оказалась слабее. Хотела всего дать детям. Обеспечить их любовью и теплом, все желания выполнить.

Возможно, переборщила.

Раз дочь такой выросла…

Я чувствую себя поганой матерью. Из-за того, что не могу найти в себе сил для разговора. Для того, чтобы принять сторону дочери.