Развод. Я заслуживаю быть счастливой - Элли Лартер

— Что значит, не твое?! А чье еще?!

— Понятия не имею!

— Ну ясно! — я закатываю глаза. — А о том, что происходило в этой комнате, пока я не зашла, ты понятие имеешь?! Чем вы здесь занимались?!

— Здравствуйте, Марина Максимовна, — тихо и нерешительно подает голос одноклассник моей дочери.

— Здравствуй, Гриша! — поворачиваюсь я к нему. Мы, конечно, прекрасно знакомы. Они с Милой учатся в одном классе... девятом классе нашей частной школы. — Может быть, ты объяснишь, что делаешь у нас дома?!

— Мы... ну... русским занимались...

— Языком?! — спрашиваю я иронично, намекая вовсе не на школьный предмет, а на то, что они, возможно, буквально минуту назад засовывали друг другу в глотки...

Знаю, нельзя об этом говорить и даже думать, это неправильно, они ведь еще дети, они познают себя и друг друга, в этом нет ничего ужасного, но почему-то именно сейчас я очень зла.

Мила ни слова не сказала о том, что пригласит к нам в дом своего одноклассника.

Он сам врет мне о том, что они, видите ли, русским занимались.

Да еще и эта дурацкая грязная прокладка!

И боль в животе!

И муж-изменник!

В общем, сложно взять себя в руки...

К счастью, Гриша не улавливает суть моей язвительной шуточки и растерянно выдавливает:

— Ну да... русским языком...

— Ну ясно, — хмыкаю я снова, а потом отхожу немного в сторону и показываю ему пальцем на дверь: — Марш домой.

— Ладно... простите, пожалуйста, Марина Максимовна... — лепечет он, встает и плетется на выход. — До свидания...

— До свидания, Гриша.

— Мама! — снова рычит Мила, чуть не набрасываясь на меня с кулаками. — Как ты смеешь выгонять его?!

— А как ты смеешь приводить его без моего разрешения?!

— Мне папа разрешил!

— Что?! Серьезно?!

— Да! — буквально выплевывает мне в лицо дочь.

— Я поговорю с ним! А ты, в любом случае, должна получать разрешение и от меня тоже!

— Да что ты говоришь?! — язвит она. — А я-то думала, что у вас с папой равноценное родительство! Может быть, прежде чем орать на меня и то разрешать, то запрещать мне приводить кого-то в гости, вы разберетесь между собой и договоритесь, что можно, а что нельзя?!

Мила, конечно, права.

Я зря вспылила.

Но мне все равно стоит огромных усилий сменить тон на более благожелательный:

— Повторяю: мы с отцом поговорим. А пока, пожалуйста, убери свою прокладку. И в следующий раз будь внимательна. Я ведь свои прокладки не разбрасываю где попало, верно?

— А что, у тебя еще есть месячные?! — фыркает язвительно Мила, а потом с явным нежеланием поднимает прокладку и идет в ванную комнату.

Ну да, вообще-то... месячных нет.

Я снова возвращаюсь мыслями к этой проблеме.

«Тебе нужно сделать тест на беременность», — пишет Софа, когда я сообщаю ей о своей проблеме.

Серьезно, блин?!

Беременность?!

Быть этого не может!

Я ведь и Милу родила только в тридцать один, а до этого семь лет лечилась от бесплодия — сначала с первым мужем, потом со вторым.

Уже даже начала думать, что никогда не стану мамой.

А теперь... мне срок семь, я на пороге климакса, да и интима с мужем у нас не то чтобы много...

Но в последние два месяца секс был, надо признать.

Два или три раза.

Могла ли я залететь?!

Вряд ли.

Но Софа права: надо сделать тест и исключить этот вариант... на всякий случай, чтобы уже не думать...

Тест на беременность в доме находится... не первой свежести уже, но срок годности не истек.

Я запираюсь в ванной комнате, делаю все, что нужно, и присаживаюсь на край ванны, чтобы дождаться результата.

Сердце почему-то колотится.

Вроде и понимаю, что это невозможно, но... вдруг?!

И каким же оказывается мой искренний ужас, когда я беру чертов тест и вижу на нем знак «плюс».

Беременна!

13 глава

Некоторое время я сижу на бортике ванны, оглушенная новостью о собственной беременности.

Вспоминаю, когда у нас с мужем была близость, прикидываю примерный срок.

Сквозь толщу спутанных мыслей прорезается одна, самая главная, самая страшная: делать аборт или...

Ну, потому что мне сорок семь, я на пороге менопаузы, здоровье уже не то, чтобы вынашивать и рожать детей.

Плюс муж... если он действительно изменял мне — то зачем мне все это?!

Когда на свет появилась Мила, мы были в любви, обожали друг друга... сейчас этого не будет.

Вит хоть и пытается наладить отношения, ухаживает, дарит цветы, но я почему-то воспринимаю это подсознательно как попытку загладить вину, вымолить прощение...

То есть, он-то думает, что убеждает меня в своей любви и верности, но для меня все выглядит ровно наоборот.

Не был бы виноват — не вертелся бы, как уж на сковородке.

Одно непонятно: если у него есть любовница, если они с Алиной вместе и любят друг друга, почему нельзя честно в этом признаться?!

Я бы простила и отпустила, мы могли бы сохранить дружеские отношения ради дочери-подростка...

А он просто сделал из меня дуру.

А может, я и правда дура?!

В себя прихожу, когда раздается энергичный стук в дверь ванной комнаты.

— Да-да, — говорю я рассеянно и быстро прячу тест в карман.

— Мама, — раздается нетерпеливый голос Милы. — А можно побыстрее?! Мне нужна чистая прокладка!

— Да, конечно, прости, — я открываю дверь и впускаю ее, но дочь останавливается на пороге и смотрит на меня выразительно: мол, ну, уходи уже, я жду!

Мы с ней меняемся местами, но прежде чем уйти, я говорю:

— Прости меня, пожалуйста, Мила, — голос дрожит, потому что извиняться перед дочерью немного непривычно, но я знаю, что была не права, и потому продолжаю: — Я не должна была на тебе срываться. Не должна была выгонять Гришу. И особенно не должна была совать тебе в руки использованную прокладку, пока он был в твоей комнате.

— Да уж, мам, это был лютый кринж, — подтверждает дочь. — К счастью, Гриша не тюбик какой-нибудь и не считает, что месячные — это зашквар. Все здоровые девушки менструируют, это окей. Он меня из-за этого не бросит и не застыдит. Но ты, блин, в следующий раз все равно не твори такую жесть. Не хочу ловить за тебя испанский стыд.

— Хорошо, — я киваю, с облегчением выдыхая.

— Ну все, иди уже, — просит дочь и скрывается в ванной комнате, а я иду в спальню.

Мне нужно подумать, что делать